Победитель поэтического конкурса 2014 года.
ЮРИЙ БЕРИДЗЕ
(Юрий Вахтангович Гладкевич)
Вложение:
Беридзе для форума.jpg [ 10.54 КБ | Просмотров: 4442 ]
Юрий, готовясь к интервью, я перерыл интернет в поисках информации. Выяснил, что Вы — член Союза писателей России, многолетний член жюри Международного Грушинского Интернет-конкурса, лауреат премии имени А.С. Грибоедова, победитель конкурса «Пятая стихия» имени Игоря Царева, что Ваши произведения публиковались во многих престижных журналах, сборниках и альманахах, что Вы - автор нескольких приключенческих повестей и книг стихов.
Из Вашей биографии известно, что Вы родились в Грузии, окончили факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища. Потом — Северный флот, газета «Красная звезда», горячие точки, военная редакция «Интерфакса». Вы - капитан 1 ранга, ныне в отставке и живете в Москве. В настоящее время — главный редактор газеты «Российская кооперация»…
Везде — всё хотя и ёмко, и по делу, но очень кратко. Никакого отступления ни вправо, ни влево. Возникает вопрос – это природная скромность, военная тайна или пресловутое – за меня всё скажут мои стихи? Если третье имеет место быть, то, что на Ваш взгляд должны о Вас сказать Ваши стихи в первую очередь?Лет около ста назад одна английская писательница заметила, что скромность — украшение тех, у кого нет других достоинств. Не хочу принимать это на свой счет, поэтому Ваше предположение о моей природной скромности отвергаю. К тому же оно не соответствует действительности — у меня есть и другие достоинства, я, например, еще и крестиком вышивать умею.
Но если серьезно, я впрямь не считаю нужным, как это модно говорить, слишком уж «расшаривать» по интернету информацию о себе. Для меня гораздо важнее, чтобы в широком и совершенно незатруднительном — что называется, руку протяни — доступе были мои стихи. Именно они, а не самые многословные автобиографии или даже публикации в серии «Жизнь замечательных людей», содержат максимально полную и объективную информацию о поэте. Причем не только о той жизни, которую он прожил, но и о тех многих жизнях, которые он мог бы, хотел бы и должен был бы прожить, не только о том, что он говорит, но и что думает, и даже о чем помыслить боится...
Возможно, мои стихи тоже намного красноречивее меня, и способны рассказать обо мне так, как следует рассказывать о том, кто осмелился на попытку занимать время и внимание читателей.
Беридзе – это Ваш псевдоним? Когда и почему он появился?В этом тоже нет никакой тайны. Дело в том, что я ношу фамилию матери. И на это всю жизнь обижался мой отец. Однажды, еще в советское время, в годы службы на Северном флоте, я решил было поменять фамилию. Уж не знаю, кто и под каким соусом подал мое желание, скажем так, ответственным товарищам, но ко мне подошел старший коллега и по секрету довел до меня пожелание оставить все, как было. Иначе в личном деле появится пометка о моей склонности к национализму.
Не скажу, что именно это меня остановило, хотя я и не мог игнорировать подобное предупреждение. Но гораздо больше меня напряг список документов, которые я должен был представить, и количество инстанций, которые предстояло обойти и обратиться с запросами...
В общем, все осталось. А отцу спустя несколько лет я сказал: пусть в паспорте у меня стоит фамилия «Гладкевич», но гораздо больше людей меня будут знать, как поэта Беридзе. А потом еще и показал ему официальный документ — удостоверение члена Союза писателей России, где в графе «литературный псевдоним» было написано: «Юрий Беридзе».
Но если с отцом я этот вопрос уладил, то только время покажет, будут ли в самом деле люди знать и помнить такого поэта, как Юрий Беридзе.
Поговорим о выборе жизненного пути. Что в нём случайно, что закономерно? Где те точки невозврата, в которых Вы определились как военный, и как журналист? В какой момент и почему в судьбе появилось море? Кто и что повлияло на Ваш выбор или судьбу в её поворотных моментах?То, что я буду офицером, я знал еще в детстве. И это при том, что кадровых военных в моем роду не было. И я не риску сейчас даже искать причину, по которой я именно эту профессию избрал — вряд ли найду. Может, я с таким решение уже родился?
То же самое касается профессии журналиста. К ней я пришел самым что ни на есть естественным путем. А много ли альтернатив было у человека, научившегося читать в 4 года и, по примеру мамы, быстро ставшего «запойным читателем»? Тут недалеко и до желания из того, кто читает, превратиться в того, кого читают. У меня такое желание возникло еще в возрасте «от горшка — два вершка». А журналистика — это то, с чего мне посоветовала начать моя учительница русского языка и литературы Лидия Борисовна Акопова.
Ну, и, наконец, море. Тут тоже все просто. Я по натуре романтик. А романтики чаще всего смотрят либо в небо, либо в море, либо в горы. В горах я жил, небо было рядом — даже голову задирать не надо. Поэтому я выбрал море.
Правда, долго не знал, как соединить все эти три моих профессиональных устремления. И только когда узнал о существовании факультета военной журналистики Львовского военно-политического училища, да еще то, что по его окончанию направляют во все виды Вооруженных сил и рода войск, все стало на свои места. Правда, для того, чтобы получить полную гарантию отправки на флот, пришлось окончить училище с красным дипломом и получить право выбора места службы. Я выбрал флот, причем — Северный.
Журналист – не обязательно писатель, а тем более поэт. Это принципиально разная работа со словом. Поэт – всегда ранимая, остро чувствующая душа. Вам же приходилось работать военным корреспондентом. С такой особенностью души на войне тяжелее или легче? Может быть, расскажите какие-то случаи, когда это помогало или мешало.Редко какой журналист не мечтает стать писателем. К тому же не могу согласиться, что это принципиально разная работа со словом. И писатель, и журналист — обе эти профессии требую глубочайшего уважения к слову. Впрочем, сегодня я вижу, что это уважение современные журналисты, за редким исключением, утратили. Часто пользуются тем, что, как говорится, под руку подвернулось...
Плох, на мой взгляд, и тот журналист, у которого бестрепетная душа, который не способен остро чувствовать происходящее, сопереживать людям. Как тогда рассчитывать на то, что написанное тобой вызовет реакцию в умах и сердцах читателей?
В полной мере это касается и военного журналиста. Тем более, что сверхзадачей его (по крайней мере, я так это вижу) является не только написание хроники войны, летописи побед и поражений, портретов полководцев и рядовых войны, героев и трусов, но и внедрение в умы и сердца людей понимания того, что война — это чудовищное явление, порожденное людьми, и только они, люди, и могут положить ему конец. Если душа военного журналиста не изранена, не исполосована шрамами, если она пряталась от ужасов и великий событий войны в броне — не выполнит он эту сверхзадачу.
Признаться, я сам не сразу это осознал. В сущности, кем я был — военным журналистом мирного времени, писал о жизни мирной армии.
Но... Лицом к лицу я столкнулся с войной в Южной Осетии, на дороге из Гори в Цхинвали. Именно здесь мои единокровные родичи-грузины (как потом было установлено, это были боевики из числа зэков, выпущенных из колонии строгого режима в Рустави и отправленных воевать в Южную Осетию) жестоко расправились даже не с захваченными в плен врагами, а со случайными жертвами той войны. Это были водитель фуры, который вез груз из Армении в Северную Осетию. Тело, изуродованное зверскими пытками, лицо, сожженное до костей черепа паяльной лампой... Бандиты пытали несчастного, чтоб получить у родственников выкуп – 700 тысяч рублей.
Тогда в газете «Красная звезда» появился мой материал «Изуверство». В нем были слова: «Если разум, холодный рассудок наш до сих пор не помогли нам понять, к чему ведут раздоры и распри между народами, возможно, это будет по силам нашей потрясенной совести?»
Время пока не дало ответа на этот вопрос. Но военные журналисты все равно должны делать свою главную работу – показывать войну так, чтобы потрясенная совесть людская обретала ту силу, которая нужна, чтобы положить конец войнам.
Знаю, что на Ваши стихи написано много песен. Знаю, что Вы сотрудничали с группой «Любэ» и Игорем Матвиенко, принимали участие в написании гимна Сухопутных войск России. Скажите пару слов об этой стороне Вашего творчества. В чём его особенности для поэта?Эта, как Вы говорите, сторона моего творчества, весьма странная штука. Я ведь практически лишен музыкального слуха. Не знаю даже, есть ли в природе столь простая мелодия, которую я смог бы повторить, не фальшивя... Но при этом, как нередко отмечали люди поющие и пишущие музыку, многие мои стихотворения настолько мелодичны, что остается лишь перенести эту мелодию на нотный стан. Я согласен с ними, поскольку у меня есть доказательства. Например, когда стихотворение в принципе может стать песней, я пытаюсь представить, как звучала бы музыка. И я слышу внутри себя эту музыку, хотя, как я уже говорил, вряд ли смогу повторить, не фальшивя. Более того, я сталкивался с тем, что на какое-то стихотворение писали музыку разные композиторы, и их мелодии не только были похожи, но и почти совпадали с той, что звучала в моей голове. Вот такая странность...
Если Вы полагаете, что я могу сейчас проанализировать эту сторону своего творчества, дать какие-то подсказки другим — это вряд ли. Сожалею, но я ориентируюсь только на свои ощущения, на интуитивное решение творческой задачи при написании песни. Наверное, поэтому они не в полной мере соответствуют общепринятому формату в мире популярной музыки и особого спроса не имеют. Чаще они привлекают внимание тех, кто работает в жанре авторской песни.
Когда вы столкнулись с современным литературным конкурсно-фестивальным движением и чего Вы от него ожидали, как конкурсант? Чего ожидаете сегодня, как член жюри? Что оно для вас, много повидавшего в жизни человека, – что-то настоящее, живое или, скорее, – имитация настоящего, «тусовка, где доморощенные поэты меряются величиной своего таланта» (слышал и такое выражение)?Когда столкнулся? Да сразу же, как только начал выставлять свои стихи в Интернете. Там ведь всегда были конкурсы и конкурсики, фестивали и фестивальчики — что называется, от серьезного до смешного... Не скажу, что для себя чего-то ожидал. Ничего не ожидал. Не люблю я участвовать в конкурсах, потому что не понимаю — мне-то это зачем? Славы и регалий я не ищу, моему творческому росту, в силу личностных моих особенностей, они не помогут — мне гораздо больше помогают в этом внутренняя сосредоточенность и знакомство с творчеством других поэтов, как прошлого, так и современности. Тогда зачем? Тем более, что по характеру я не «тусовочный» человек, а любой конкурс или фестиваль — это, как ни крути, тусовка...
Но я понимаю, что есть люди, которым конкурсы, фестивали нужны как воздух. И я с пониманием и очень серьезно к этому отношусь. Даже если там кто-то «меряется величиной таланта» - для того и конкурс, чтобы померяться...
Если же говорить о конкурсах и фестивалях как формах литературной жизни — их роль вообще неоценима. Нередко именно там начинают звучать новые имена, кристаллизироваться поэтические движения, именно там Поэзия предстает в том виде, который позволяет привлечь к ней внимание. Так что больше конкурсов и фестивалей — хороших и разных!
Но вернусь к себе. Да, я почти не участвую в конкурсах — за исключением случаев, когда меня номинирует кто-то или от людей, которым я не могу отказать, поступают просьбы выйти на номинацию или стать членом жюри. Именно так я стал участником первого сезона Международной литературной премии «Пятая стихия» имени Игоря Царёва, а затем и членом жюри. Об этом меня попросила Ирина Царева — и ее обращение было для меня честью.
Игорь Царев — человек, которого я глубоко уважаю, поэт, которым я восхищаюсь. Очень светлый поэт, глубоко мыслящий, настолько владеющий родным языком, что порой кажется — именно он его и творит, мастер поэтического образа, человек высокой гражданственности, с любовью к Родине в сердце... Господи, да какие же еще поэты нужны русской литературе, если не такие, как Игорь Царев!?
Перед поэтом сегодня стоят особые задачи и миссия сегодня у него особая – это так? Или так было во все времена? Вы чувствуете значимость сегодняшнего поэтического слова для народа, для страны, для мира и для каждого человека в отдельности? В чем она? Какие у Вас планы на ближайшее будущее?Хорошо когда-то сказал Евгений Евтушенко: поэт - образ века своего и будущего призрачный прообраз. Я тоже считаю, что поэт больше, чем поэт, а поэзия больше, чем писательство в рифму. Были времена, когда поэзия становилась знаменосцем и даже знаменем эпохи, общенациональным феноменом, а поэты - трибунами и пророками. Бывали и другие времена, когда поэзия уходила в тихие сады и даже в глубокое подполье. Но как бы то ни было, она всегда была востребована и личностью, и обществом, она всегда формировала как человека, так и общество. И эта задача, эта миссия стоит перед поэзией, я полагаю, и сегодня. Мне даже кажется, что в последние годы сама поэзия, слегка подзабывшая о своей миссии, начала вспоминать это. Она сбрасывает лишний жирок, прочищает свой голос, выходит к тем людям, которые сегодня творят историю — строят страну, защищают ее. Выходит и становится рядом с ними, в готовности немедленно выйти вперед, как и должно знаменосцу.
Быть именно с этой поэзией и есть мой жизненный и творческий план. Как я его буду выполнять? Мой ответ:
Меня спросили: кто таков
и чем ты дышишь?
Ответил: всплыл из тьмы веков,
из их затиший.
Вдыхаю нынешние дни,
их горький воздух,
дымы вдыхаю и огни,
вдыхаю звёзды,
вдыхаю радость и беду,
слова и знаки,
вдыхаю братскую вражду,
порыв атаки
и страх у смерти на краю.
И – чей, не знаю -
я выдох павшего в бою
вдыхаю...
_____________________________________________________________________________________
С поэтом Юрием Беридзе, первым победителем поэтического конкурса Международной премии имени Игоря Царёва «Пятая стихия» сезона 2014года, а затем членом его жюри беседовал Олег Сешко.Далее смотреть:
https://forum.igor-tsarev.ru/viewtopic.php?f=28&t=1151