ЦАРСТВИЕ НЕБЕСНОЕ! СВЕТЛАЯ ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!
Вложение:
Траурная картинка - Горящая свеча и две гвоздики.jpg [ 27.16 КБ | Просмотров: 8030 ]
Несколько стихотворений последних лет Анатолия Болгова:
Дай Бог, чтоб не погас родной очаг
Дай Бог, чтоб не погас родной очаг
И дом отца тепло не покидало.
Да дома нет. Огонь давно зачах.
Как нет страны, разрушенной вандалом.
Как нет любви, начала всех начал,
И детский смех вовек не повторится…
Тупая скорбь лежит в моих очах
Под камнем дней на слизи у мокрицы.
Я расквитался и сказал - прощай,
Не поминая лихом идиотов.
Стоит земля и мне её вращать
И обливаться временем и потом.
Объединять в одно свои края,
Объять родню в раю ли, в новой яви…
Пускай меня противники бранят,
Но я не буду ползать в лживой яме.
Не думайте, что вас я променял
Когда птенцом уйду в другое небо.
Не поминайте лихом и меня.
Стихи насыпьте на краюху хлеба.
2013
Терриконовая икона
У морщин на ржавом терриконе
Заметалась пара сизарей,
И в душе заплакала икона,
Что писалась кровью на заре.
Грязный дым разорванной пелёнкой
Запахнул испуганный рассвет.
Миг войны из чёрно-белой плёнки
Опустился копотью на цвет.
На сухой меже, раскинув руки,
Умирая, женщина лежит.
То распятье мне приносит муки,
Обнажая в ярости ножи.
На краю у вечности убогой
Обняла она свою вину.
«Быть — не быть» — доверилась ты Богу:
Жить осталось несколько минут.
Над простором выпростали змеи
Языковый яд своих идей.
Будь я проклят, если не сумею
Защитить от зла твоих детей.
Зуб за зуб возьму, за око око,
Стану в гневе стойким и глухим.
У предсердья голосом пророков
Закричали в небо петухи.
В бой ведут призывные горнисты
Отголоском самых мирных дней.
Есть на белом свете много истин,
Но о доме истина родней.
2014
Мой поезд шёл …
«…Если крикнет рать святая
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою».
Сергей Есенин
Мой поезд шёл вдоль рыжих терриконов:
Вот СлАвянск, вот Дебальцево, Алчевск. *
Спелёнатая дымом заоконным
Стенала степь на выжженной парче.
Я здесь любил, читал запоем Грина,
Но не видал вовек таких руин.
Нацизм принёс в Донбасс гнильё гангрены,
Цветёт в ней запад хворью украин.
Закат рубины выбросил на скверну,
Огнём заправил облако свинца,
Окрасил кровью выжженные скверы
И красным горем прыгнул у лица.
Реветь бы мне и злость присыпать солью,
Затем сластить слюной от мудреца,
Но что поделать, вечер дружит с болью,
И этим спазмам сердца нет конца.
Доколе в крае детства быть измене,
Доколе ей строгать для жизни гроб.
Пора бы нам собрать свои каменья
В опору дома, не боясь угроз.
О, Русь, моя, здесь загнанная в угол,
Ты о пощаде миру не вопишь.
Подсыпь в пожар и мой словесный уголь,
А в нём беда сколотит гладь и тишь.
* - Именно СлАвянск, что от слова слава. Так его называли и называют жители Донбасса и отныне все военные корреспонденты России.
2014
Я видел сон
Моему отцу
Увидел сон. Я птицей, далеко,
За тридевять земель в отцовском доме
Глотаю жадно птичье молоко,
Над ним туманы стелются в истоме.
Здесь не бывало страха никогда
И горечи до судорог от были.
Садись, батяня, рядом, навсегда,
На пять минут, они в донбасской пыли.
Присядь, отец, и вспомни обо мне,
Которому любой сигнал тревожен.
Я так устал от пота на войне,
А дух веселий ранами стреножен.
Здесь запах трупов обрывает вдох
И зноем хлещет из твоих мартенов.
Давай их захороним от и до,
Чтоб дети не узнали ветер тлена.
Смотри, идут по берегу Донца
Кровавые до одури закаты,
Я помню, ты учил меня, юнца,
Латать тревоги умственной заплатой.
Смотри, висит несметная тоска
Над нашим садом и дождями колет.
Скажи, как мне кораблики пускать,
Когда бумага с дырками от боли?
— Не дрейфь, моряк, — сказал ты — покури
Немую трубку из поющих плавней,
Шумел камыш … — а дальше попурри
Про ром и сыр, что к празднику расплавлен —
- И ты хлебнул той бездны из беды,
А счастье превратил в одну из точек.
Нюхнул закуску, а точней, следы
Протухлой жизни из дырявых бочек.
Давай крахмалить нечисть в чистоту
Картошкой фри и гладить матюгами.
Смотри, на небе выросло тату,
Несутся утки с красными ногами.
Летят, а память бьётся о стекло,
Теряет перья, чтобы кануть в Лету …
Ты, вдруг, исчез, как нитка за иглой.
Открылась дверь, я выпорхнул в рассветы.
2014
Мой Донбасс
. М. В.
Не говори о счастье мне,
Соври о сцене,
Где маленький участник в ней,
Как жизнь, бесценен.
Обмой меня с моей страной
Куском обмылка
И оболги меня срамной,
Как пах, ухмылкой.
Проспекты гиблых украин
В майдановошках,
Ножи с наганами в крови -
Не смейте вошкать.
А хто нэ скаче, той москаль –
На ветки гадов.
В глазах не горе и тоска,
А отблеск адов.
Настал финал и смрадный смог
Пошёл на брата.
Ах, как я смел и нагло мог
Так многократно
Срывать свои колокола
И делать ядра:
Життя́ раздето догола
Бандерным ядом.
Ах, как я смел и нагло мог
Донбасс не бросить
И отрезать большой ломоть
Для Новороссий.
Как смел ударить подлецов
По жопе пухлой,
Кромсать нацистское лицо
От шеи к уху.
В каких разрушенных степях,
От горя белых,
Для оголтелого тебя
Зозу́ля пела?
В краю Донецком, наглый мой,
А не в Подолье,
Не я к тебе пришёл домой
С войной в подоле.
Твои ли пашни разметал
По терриконам?
Моей любви мечта, мета́,
В каких законах?
Ты хочешь, чтобы на крови
Люд был единым?
Мой враг, ты больше не зови,
Я не скотина.
От горя выцвела страна
Ушла в седины,
Под вои мин и взрыв гранат
Мы не едины.
Да будет мощным гласный бас
Вселенской звени.
Из пепла выпорхнет Донбасс,
Как птица Феникс.
Украинское життя́;, мета́, зозу́ля – жизнь, цель, кукушка
2014
Здравствуй, старый Новый Год
Вереница грустных дум наполняет отчий кров.
Умирает свет в саду, отражая боль игрой
Снежных искорок в лучах окровавленной луны.
В них запевы не звучат нежным голосом жены.
На тропе, ползущей вдаль за развалы темноты
Отражается звезда в обречённость немоты.
Только в сердце маета и стучится целый век
Колокольчиком в уста и жар-птицей в голове.
Тишина подобна злу на привале у войны.
Напряжён паучий слух в паутине вдоль стены.
На подворье тишь да гладь на тревогу улеглась,
Ветерок в дыре угла, будто Божия игла.
Красота, ни дать ни взять, только некому глазеть:
Дом разрушен донельзя, сад лишь в фотке из газет.
За межою у реки — свежевырытый погост.
Перемёрзли пауки. Здравствуй, старый Новый Год.
Будь здоров январь-февраль, не чихай снарядом в нас.
Украинский щирый враг, что Донбассу ты припас?
Ведь не я к тебе пришёл завоёвывать ключи:
Хочешь мира – хорошо, хочешь смерти – получи.
Утопись, нацист, в Донце и кровищем захлебнись,
В паутинистый прицел будет видно только пни:
Не жалеем сосен мы на гробы для подлецов,
От зимы и до зимы нам хранить завет отцов.
Кто приходит к нам с мечом, тот и гибнет от меча,
Мы стоим к плечу плечом, правда сердца горяча.
И не скачем, не орём гимн бандеровской стране.
Будет нужно, так умрём за свободу на войне.
2015
Такое лето кровяное
Мой август дышит беспределом,
От пуль все яблони в тату.
Капуста копотью оделась,
В осколках скрыв худое тело,
И давит вопли в пустоту.
Карманы зноя опустели,
Дожить бы лету до весны.
Из неразобранной постели
На небо птицей улетели
Мои испуганные сны.
И дела нет немому солнцу —
Оно есть царь в любых грехах:
Босой Христос, от неба консул,
Меняла золота на бронзу,
Топтун на курице в стихах.
Надеюсь, плазма улыбнулась
Пустым в неистовстве словам.
Со смехом, словно тётя Нуланд,
Мне сласти горя протянула,
Чтоб ошалела голова.
Зачем бойцу надежду даришь,
За ней могилу и почёт?
Не дай Господь, в мечту Гардарик *,
В мою любовь мечом ударишь
И кровь по Волге потечёт.
Такое лето, брат. Густое
От холодеющей крови.
Война в Донбассе на постое
И жизнь копеечки не стоит,
Сколь Бога в помощь не зови.
* — так викинги далеко до Средневековья называли с почтением Русь: ГардАрике (Gardarike) — страна городов. от Невы, Волхова, Западной Двины и верхней Волги до Днепра. Смею заметить, что великая киевская княгиня Ольга, ныне святая, была родом из княжеских Порогов под Псковом. Она первой приняла христианство, да не смогла убедить в этом действе своё окружение, яростных защитников язычества, но сумела так воспитать своего внука, будущего великого киевского князя Владимира, ныне святого, что тот убеждением и силой сумел крестить Русь.
Послесловие:
Многие читатели подумают, что кровяное лето есть образ кровяной колбасы. Отвечу на их думку просто: задолго до появления этой еды был кровяной след на траве, земле. Не нужно забывать о кровяном давлении. Оно, вполне возможно, является давлением колбасы на тело, но не на душу.
2015
Атака
В разрушенном храме огнём изувечен
Смиренный покой в образах.
Бандерная нечисть уселась на плечи,
Чтоб свастикой резать глаза.
Пьёт ворон кровавую воду воронки,
В окопах клюёт тишину.
По сердцу вороной идёт похоронка,
Воруя любовь и весну.
Накрыты погостом поля и поляны,
Распилен мой лес на кресты,
А сад, что в судьбе расцветал полупьяным,
Увечным пошёл на костыль.
Пошёл на дрова, чтоб растапливать печи
В моих воспалённых очах,
Плескаться огнём на то время, что лечит,
Да врач этот в горе зачах.
Да станут ли годы паршивой эпохи
Растить человека в себе?
Оставь для беды эти ахи и вздохи,
Болезням не дай просипеть.
Ты сам для себя и волшебник, и лекарь,
До радостных дней поводырь.
Запомни, не станет нацист человеком,
Дави этот гнойный волдырь.
В броню облачи речевые нейроны
И с местью, заточенной в меч,
В атаку иди из глухой обороны,
Чтоб родину детям сберечь.
Руби эту мразь до скончания века,
Коли вещим словом в кадык.
Не дай погубить философским калекам
Россию и русский язык.
2015
Вставай, затаённая русская рать
Я русский, и в том прилагательном суть:
Не кто ты, а в жизни каков.
Да будь африканец, шотландец ли, чудь —
В Россию он правдой влеком.
О, сколько столетий, а с ними эпох,
Пытались войной нас убить,
Но есть справедливость, а с нею и Бог,
Не ведать призыв «…not to be».
Не время в раздрае вопить и стенать,
Врачуя предательства раж.
Над нами нависла нацизма стена
И это не мрачный мираж.
За пепел Одессы, за СлАвянск, Луганск,*
За память убитых родных,
До боли сжимай обнажённый наган
И бей лютой нелюди в дых.
Ногтём соскобли вонь с немецких крестов,
В мартене расплавь тот металл.
Нам год сорок пятый есть остов отцов,
И он назиданием стал.
Вставай затаённая русская рать,
Настал вековой твой черёд.
Не мы начинали войною играть,
Где нечисть о славе орёт.
Войдут наши воины в Красную Русь
Не мстить и не люд убивать.
Зароют беду они в чёрном яру
И пустят вражду на дрова.
Живи, галичанин, волынец – живи,
Но сделай добро для людей:
Построй в каждом городе Спас На Крови
Тобою убитых детей.
2015
* - СлАвянск от слова слАва
Мираж. Летний вечер в Донбассе
Сонно льются листья с лунных веток,
Торят в речке луч прямой дороги,
Тихо стынет свет и тает светоч,
Тот, что стал во мне тревожно строгим.
Старым словом станет время длиться,
Вторить скрипу ворота в колодце,
Будет чай и блик его на лицах,
Будет сахар на зубах колоться.
Я прижмусь плечом к родне и другу,
Вторя песне «Ой цветёт калина»,
И любовь пойдёт волной по кругу,
По садам, ставкам и по долинам.
С балок трель цикад взойдёт на взгорье,
Стаю звёзд пронзит тончайшим жалом.
То ли то на радость, то ль на горе,
То ли это просто лета шалость….
Колет память давних посиделок,
Сердце жжёт калёным горьким даром.
Нет родни от лиха переделов,
Друг погиб за Счастье под Айдаром.
Вещим словом мысли не прольются,
Им не будет вторить гул вселенной,
Стукнет чашка трещиной о блюдце
И замрёт мираж в улыбке тленной.
2017
Иду на Вы
Сыну Александру, добровольцу, в Донбасс
За каждой пулей смерть растёт и боль
Родных и близких в мире оскорблённом,
И скажет в скорби мне мудрец любой,
Как истый Бог, — тебе бы стать влюблённым
В природу жизни, возлюбив убийц,
А с ними и младенцев убиенных,
Но та любовь — игра в смертельный блиц
На грани рая с огненной гееной,
Где кривда смелет правду на труху,
Осыплет наглой пылью жизнь потомку,
Поэтому, мой сын, перечь греху,
Прими на горб военную котомку.
Без жалости гони нацизм взашей,
Он адский клон расизма и цинизма.
Америке и НАТО рот зашей,
В аналы им залей пургены клизмой.
За Родину, за маму и отца,
За всех детей Донбасса не отпетых
Рази копьём снаряда и свинца
Драконов зла, гони свидомых в Лету.
Храни себя и братьев боевых
От всех ракет с воронкой невозврата
И возроди на точках болевых
Любовь и жизнь у смерти многократно.
Георгий в нас. Дай Бог, и долетит
К паскудникам продажи на изменах
В суровом братстве та игла и нить
И дратвой путь укажет к переменам.
2022
Труфанов остров
И. Т.
Я живу далеко, до Днепра не пробиться без крови,
Только алых ручьёв не желаю врагам и друзьям.
У развала страны плачет память отцовского крова,
Пароходы ревут и гудками колышут бурьян.
Мне пролиться б дождём и скатиться по Кловскому Спуску*
В заповедный июль, что для счастья фрегаты клепал
И каштаны дарил, одевая цветочную блузку,
Да судьба на кону от истомы желаний слепа.
Если бы да кабы, но тебе каково у майдана,
У раздрая дорог, у луганских, донецких руин.
Мне досталась стезя защищать свой Донбасс неустанно
И при этом любить миллионы твоих Украин.
Как живут берега на зарнице в низине у Дарниц?
Расскажи, не томи, распусти на гитаре сирень
И по деке стучи каблучком комсомолок ударниц,
Чтоб навеки убить на бандуре бандерную хрень.
Может быть, прилечу, тайной птицей присяду в Жулянах,
Дальше путь до Бровар, до погоста прадедов Глобов,
Пешим ходом дойду по траве и цветам на полянах
До зарытых семян и на время забытых гробов.
А на Лысой Горе обращусь вурдалаком и лешим,
Обласкает меня острым взглядом предсмертия Вий,
Чёрной кровью залью на вершине копытные плеши,
Только дай пригубить мне вселенную детской любви.
В полнолуние сов затешусь между птицами фаном,
Турухтаном спою по заветам запев горловой
И на руки возьму, как ребёнка, твой остров Труфанов,
Чтоб он мирно поспал, прижимаясь ко мне головой.
* - на Кловском Спуске в Киеве находилась Станция Юных Техников (СЮТ), где одно лето я, донбасский паренёк, работал в судомодельной лаборатории
2021
Сон и утренние яблоки
Террикон облачён в облака ли,
Может счастьем зависли туманы.
В этой взвеси мы детство лакали,
Набивая мечтами карманы.
Облекаема дыма клоками,
Осень каяться в степи уходит
И ласкает земными руками
Зимний стон, что погоде угоден.
Льдом затянута кромка криницы.
По тропинке незримое бродит,
Это память с морщинами в лицах
Трётся ветром о прутья смородин.
В дикой заводи прячется лето,
В тихом омуте водятся черти,
В небесах, цвета грязного пледа,
Время посолонь магию чертит.
Нет следов, только заячьи петли
Обрамляют погосты у поля.
Сон затянет в затоны, замедлит
Быстрый бег из темницы на волю.
По садам, мимо яблонь и вишен,
Ночь протянется к угольным Спасам
И, даруя, что видится свыше,
Растворится на звёздах Донбасса.
Притяну, обниму и взлелею
Малой Родины яблоки утра.
Я люблю и невольно болею
Этим раем, где ясно и мудро.
2018
Блокада. Мысли у Пискарёвского кладбища
Кровью забрызганы тромбы сугробные, улицы в битом стекле.
Жёлтое солнце, что драник попробовать, дразнит мечтой о тепле.
Корочки хлеба, чуть легче воробушка, голодом в думах парят.
Дни метрономные жаждой утробною бьют по вискам января.
Птицы небесные, ангелы Божии, дети блокадных годин,
Много из вас и до года не дожили у материнской груди.
Даже беда, исстрадавшись на пажити, видя мучение вдов,
Слала хлеба на застолья миражные для изнывающих ртов.
Как это выдержать, как это вынести. Боже, спаси и прости.
Дай молока от созвездия Вымени, дай им зерна из горсти.
Только судьбу на соломинку выменяв, ладил молитвой кресты
В общей могиле без отчества с именем, штабелем к штабелю встык.
Горюшке-горю у насыпи траура красный цветок положи.
Тихо постой и смертельная аура ляжет слезами на жизнь.
Хлебную кроху с кусочками сахара дождик и птицы склюют.
Плачет природа, вздыхает и ахает, рвётся подранком в уют.
Много ли в скорби дорогами пройдено, главная та, что по льду
Ладожской дратвой держалась за Родину и подвозила еду.
Сколько из прошлого предано, продано, кануло искрой в беде
Только за то, чтоб дышала свободами новая глупость идей.
Что нам, потомкам, с попкорном и спайсами, с наглой улыбкой O′kay.
Нам бы наквеститься в небе над Спасами, шлындая в Божьей реке.
Виски б лакать с иноземными квасами, чуя во чреве огни.
Мысли без памяти станут гримасам.
Боже, спаси, сохрани!
2021
Жук-олень
Благословенной Кубани посвящаю
Пью отраду летних дней,
Травяной настой тепла.
Я отравлен, я на дне,
Обожжённый в зеркалах.
На столе вода со льдом –
Ностальгия по зиме.
Охлаждаю знойный дом,
Остужаю прорву змей.
По обрыву я скольжу,
Кровью пачкаю траву.
В сигаретной пачке жук,
Лань-олень, рогатый звук.
На хитоне у жука
Отразился Млечный Путь,
Божий огненный рукав
Обнажает смерти суть.
Свет сжимается в кулак,
Обжимает сердце тьма,
Засыпает чёрный флаг
Звёздной пыли кутерьма.
Засыпает жизни лень,
Застывают крылья птах…
Улетает жук-олень,
Унося собою страх.
Улетает за Кубань,
Где ночует Армавир.
Словом прыгает губа
И знобит стихом тот мир,
Где казак и армянин
Успокоились трудом,
Где на пахоте равнин
Обустроен общий дом.
Где туман идёт из рек,
Укрывая пыль степей,
Где мой дедушка изрек:
"Чаще пой и реже пей.
Будь вынослив до седин.
Будь опорой для детей.
Для людей-то Бог один –
Он в душевной доброте".
Золотые те слова
Снова блещут новизной,
И светлеет голова,
Несмотря на летний зной.
Голошение цикад,
Рокот чёрного жука
Повторяют нужный лад.
Светом полнится строка.
2010. 2011
Север и райский сад
По тропе ночной вселенной, мимо порта и огней,
В полный рост бегу из плена, где в стакане спирт и гнев.
Куртка парка нараспашку, в ней открытая душа.
Нелегко на божьей пашне жить для Бога, не греша.
Скрипы снега в стены бьются, громким эхом тело жгут,
Надо мной чернеет блюдце, в нём созвездия живут.
То ли волен, то ли болен под ногами снежный хруст,
То ли звоном колоколен давит сердце давний груз.
Вместо шарфа млечный обод обнимает грусть во мне,
Где за клятвами до гроба будни стали не умней.
Прохожу районом РОСТА, в ноздри колется мороз.*
Но дышать легко и просто, свет в меня корнями врос.
Вижу солнце в плавнях юга, лето с вишнями в саду…
А пока лечусь я вьюгой, с дивным раем не в ладу.
А пока теней покои в балках солнечных степей
Заменяю волчьим воем с нежной думой о тебе.
О тебе, страна родная, в рое радостных затей,
Чтоб в любви не видел дна я и не гнался не за тем.
Чтобы с верой возвращался к старым яблоням отца,
В дом входил, сиял от счастья, скрипнув досками крыльца.
* - РОСТА - Район Особого СТроительствА, северная часть Мурманска, где расположены 35-й судоремонтный завод и база атомного ледокольного флота, а севернее по заливу – Росляково, Сафоново, Североморск, Полярный, Оленья Губа, Гаджиево, Видяево и на выходе в море остров Кильдин.
1990. 2019