ОПРЕДЕЛЕНЫ ФИНАЛИСТЫ «ПЯТОЙ СТИХИИ - 19»Конкурсная комиссия определила состав финалистов «Пятой стихии-19».
В финал вышли:
П-1876 - Марк Шехтман (Израиль),
П-1881 - Клавдия Смирягина (С-Птб),
П-1888 - Владимир Кетов (Германия),
П-1895 - Юрий Макашев (Барнаул),
П-1936 - Константин Вихляев (Ялта)
П-1950 - Анатолий Болгов (С-Птб),
П-1972 - Светлана Ефимова (Свердл.обл.),
П-2000 - Виктория Смагина (Томск),
П-2003 - Олег Сешко (Беларусь),
П-2013 - Марина Пономарева (Москва)
Поздравляем!
ЖЮРИ «ПЯТОЙ СТИХИИ-2019»
О ПРЕТЕНДЕНТАХ НА ПОБЕДУ
На последнем этапе поэтического конкурса Международной премии имени Игоря Царёва Конкурсной комиссии было предложено расположить участников финала усмотрению на ступеньках финальной рейтинговой лестницы. Верхняя ступенька – 10 баллов, нижняя –
1 балл. При этом следует понимать, что единица или двойка – это не школьные оценки, говорящие о низком качестве знаний ученика, а место на пьедестале победителей с субъективной точки зрения каждого из членов комиссии.
РЕЙТИНГОВАЯ ТАБЛИЦА
Вложение:
Таблица.jpg [ 127.25 КБ | Просмотров: 24435 ]
Члены жюри:
Елена Крадожен-Мазурова (Хабаровск) - №1
Анна Фуникова (Электросталь) - №2
Юрий Бердан (США) - №3
Ольга Флярковская (Москва) - №4
Валерий Белов (Москва) - №5,
Игорь Витюк (Пушкино) - №6.
Вот еще одно мнение, которое хоть и не учитывается в рейтинговой таблице, но к которому следует прислушаться (в том числе и учредителю, которому предстоит назвать победителя).
МНЕНИЕ ЛИТЕРАТУРНОГО ОБОЗРЕВАТЕЛЯ ВЛАДИМИРА ГУТКОВСКОГО:
Конкурсные стихи финалистов
В этом сезоне коллективный разум Жюри представляет в финале десять авторов с их текстами и баллами. Под соответствующими номерами.
Жюри виднее.
А мы с вами еще раз перечитаем эти тексты в надежде увидеть новые поэтические взлеты и озарения.
П-1876
СТИХИ О МОЛЧАНИИ
Горький сон мне явился сегодня под утро некстати,
Что поставлен я паузой в Божьей великой сонате
И меня, как скалу, огибают летучие звуки,
Простирая в пространство прозрачные крылья и руки.
Мне ли критиком быть высочайшей Господней работы,
Где в прекрасном согласии встали прекрасные ноты?
Но надмирный Маэстро, увы, не узнает, что значит
Быть молчащим меж тех, что смеются, поют или плачут.
Я себя утешаю: молчание необходимо!
Ведь недаром прекрасно немое отчаянье мима,
И затишье заката, и ночь, где ни ветра, ни звука.
Ах, не верьте, не верьте! Быть паузой – тяжкая мука.
И что мудрость в молчанье – вы этому тоже не верьте,
Потому что звучать – есть отличие жизни от смерти,
Потому что иначе идти невозможно по краю!
Может быть, я проснусь... Может быть, ещё что-то сыграю.
В обзоре второго тура это стихотворение было охарактеризовано так:
«Интересная и последовательно развернутая аллегория со многими выразительными образными подробностями».
Автор, что вполне свойственно поэту, задался извечной проблемой: что есть изреченное слово - зло или благо. Или, глядя под несколько другим ракурсом: что есть молчание?
«Горький сон мне явился сегодня под утро некстати,
Что поставлен я паузой в Божьей великой сонате...».
И пытается ответить на этот вопрос, если не по-новому, то по-своему.
Тут есть доводы и pro:
«Мне ли критиком быть высочайшей Господней работы...»;
«Я себя утешаю: молчание необходимо!».
И contra:
«Ах, не верьте, не верьте! Быть паузой – тяжкая мука...»;
«...звучать – есть отличие жизни от смерти».
Но одной из основных составляющих поэзии есть непреодолимая потребность высказаться. И поэт дерзновенно отказывает молчанию в его всевластии и отверзает уста в отчаянной надежде:
«...иначе идти невозможно по краю!
Может быть, я проснусь... Может быть, ещё что-то сыграю...».
Серьезный разговор. И достойный зачин финального тура.
П-1881
ПРОРЕХИ
Майское утро. Хрущёвка. Сирень. Папа фургон заказал на заводе.
Едем на дачу. Вещей дребедень, вовсе и не обязательных вроде.
Две керосинки и ватный матрас, ложки, кастрюли, коробка консервов...
Всё пересчитано мамой не раз, и всё равно наша мама на нервах.
Рокот мотора, начало пути. Синий асфальт под колёсами вьётся.
Всё ещё, всё у меня впереди:
Лето.
Каникулы.
Солнце.
Горячий мох податлив и упруг, качаются верхушки красных сосен,
и солнца ослепительного плуг до головокружения несносен.
А после наступает тишина. Рука назад закинута неловко.
И тонкий край полуденного сна легко тревожит божия коровка.
Наполнена до края чаша дня.
И солнца луч, пробившись сквозь ресницы,
горит, зелёной радугой дразня,
которая не раз ещё приснится.
В рукотворном саду камней голос ветра почти не слышен.
И читаются всё больней иероглифы чёрных вишен.
В небе – клинопись птичьих стай, а внизу горизонт бумажный.
И шкатулка чудес пуста, и что было вчера – неважно.
Вечер пасмурный и немой, камни в сумраке незаметней.
Крайний справа, булыжный – мой.
И, наверное, не последний.
Здравствуй, шерстяное Рождество, золото игрушек в междурамьи,
и под елью, всё ещё живой, свёртки с припасёнными дарами.
Ватный мальчик, крашеный орех, шпиль, слегка ободранный по краю...
Их полно – во времени прорех, и туда я руку запускаю.
Зная, что под снежной пеленой,
под листвой, чей срок судьбе проспорен,
спит в утробе тёплой земляной
завтрашняя радость спелых зёрен.
Предварительная характеристика:
«Времена года, сезоны жизни, все согревающая и оплодотворяющая память».
Раздумчивый и проникновенный текст. В котором описание (и осмысление) жизненного цикла как
вечного круговорота. Наполненного радостно живописными деталями и невыносимо печальными предчувствиями.
Только несколько последовательно неотвратимых цитат:
«Майское утро...»;
«Едем на дачу...
Рокот мотора, начало пути...
Всё ещё, всё у меня впереди»;
«И тонкий край полуденного сна легко тревожит божия коровка...»;
«Наполнена до края чаша дня...
горит, зелёной радугой дразня,
которая не раз ещё приснится»;
И читаются всё больней иероглифы чёрных вишен...
И шкатулка чудес пуста, и что было вчера – неважно...
Вечер пасмурный и немой....
И, наверное, не последний»;
«Здравствуй, шерстяное Рождество...»;
«Их полно – во времени прорех, и туда я руку запускаю».
Есть печаль, но нет отчаяния.
Ведь пусть все предопределено, но и все продолжится, продлится...
«Зная, что ...
под листвой, чей срок судьбе проспорен,
спит в утробе тёплой земляной
завтрашняя радость спелых зёрен».
Лично мне этот текст прибавляет оптимизма перед лицом грядущих испытаний.
Необоснованного? Как знать...
П-1888
СТАРИЧОК
У избушки старый скат набекрень
И окна подслеповатый зрачок.
И сидит перед окном целый день
Тихий маленький сухой старичок.
Небо в стеклах отдает синевой,
Раму держит проржавевший крючок.
И, по-моему, там нет ничего –
В той дали, куда глядит старичок.
Полколодца, да береза, да сруб –
Перспектива коротка и близка.
Нет дремать под телевизор ему б.
Что же держит у окна старичка?
Что он ищет там вдали, за рекой,
Раз не видно ни тропы, ни реки?
Что, от солнца заслоняясь рукой,
Видит там из-под бесплотной руки?
Может быть, когда и я у окна
Разберусь, куда глядеть и на кой...
Но пока еще дорога длинна –
В обе стороны кручу я башкой.
Не дорос еще до мудрости той –
То ли молод слишком я, то ли глуп, –
Чтобы видеть тихий свет за рекой,
А не дерево, колодец и сруб.
И не врежутся мне в память пока
Ни стекло, что небу в цвет синевой,
Ни тропинка через луг, ни река,
Ни случайный огонек за рекой...
...Нас по миру разметают года,
Не считаясь ни с добром, ни со злом.
А когда вернусь случайно сюда –
Не увижу никого за стеклом.
Заколочено крест-накрест окно,
Отвалился почерневший крючок...
Так что будет мне узнать не дано,
Что он видел там вдали, старичок...
Первое впечатление:
«Очень душевный текст, перед ЛГ героем которого простирается еще долгая жизненная дорога. Но…».
Что еще тут можно сказать? Разве что добавить несколько выразительных цитат.
«И сидит перед окном целый день
Тихий маленький сухой старичок»;
«И, по-моему, там нет ничего –
В той дали, куда глядит старичок....»;
«Перспектива коротка и близка...»;
«Что, от солнца заслоняясь рукой,
Видит там из-под бесплотной руки?»;
«Может быть, когда и я у окна
Разберусь, куда глядеть и на кой...»;
«Не дорос еще до мудрости той –
То ли молод слишком я, то ли глуп, –
Чтобы видеть тихий свет за рекой...»;
«...Нас по миру разметают года,
Не считаясь ни с добром, ни со злом...»;
«Так что будет мне узнать не дано,
Что он видел там вдали, старичок...».
Как я там раньше заметил: «...судя по всему, он на верном пути»?
Пути к чему? К окончательной мудрости, к вечному пределу?
В любом случае пусть этот путь длится подольше.
П-1895
ФРЕСКИ
Было время – и мечты
были.
Может вовсе не мечты…
Планы.
Покрывались города
пылью.
Может быть, не города…
Страны.
И любовь была тогда
рядом.
Может, вовсе не любовь…
Дерзость.
Были дни, когда решать
надо.
Может, даже не решать…
Резать.
Было важно называть
другом.
Может, друг и не был им…
Раньше.
Было страшно (голова – кругом):
Что же будет на Земле…
Дальше.
Было… Было…
Унывать – рано.
Смотрим взглядом в небеса
детским.
А у Бога там свои
планы…
Ну не планы, может.
Так…
Фрески.
Краткое предварительное резюме:
«И здесь ощущение жизни во всей ее протяженности и перспективах. Унывать, действительно, еще рано».
Какое же впечатление сложилось при перечитывании?
Энергичный текст. В основном за счет энергичного ритма.
Смысловые противопоставления, на которых держится сюжет («мечты - планы»; «города - страны»; «любовь - дерзость»; «решать - резать»), порою выглядят достаточно естественно, но иногда вызывают определенное недоумение.
А внезапно возникающий вопрос:
« Что же будет на Земле…
Дальше»,
в принципе обоснован. но, мне кажется, несколько выбивается из логики развития текста.
Финальная же дилемма «планы - фрески» выглядит для меня весьма неубедительной и довольно случайной. По части словесного выражения очевидной мысли.
П-1936
ПОСВЯЩЕНИЕ ЭДИТ ПИАФ
Не перепишешь набело черновики судьбы,
Испорченность - не правило, инверсия мольбы.
Когда кривая трещина раскалывает век,
Из тьмы выходит женщина, спасающая всех.
Со сцены льется музыка - молитвенный рожок,
Рождая в нас иллюзию: «всё будет хорошо»,
Что мир ещё в зародыше, что можно жить в кредит…
Привет тебе, воробушек по имени Эдит!
Тот резкий голос множился, грассировал в ночи,
Париж в гусиной кожице просил: «Кричи! Кричи!
Возьми с собою на небо, всё выше, выше, вы…».
И жизнь творилась заново, и рубцевались швы,
Кружились в вальсе здания - Сорбонна, Нотр-Дам,
Неслось, как заклинание, «падам, падам, падам».
Прямое слово с перчиком прощалось воробью,
Сбивали с ног газетчики при каждом интервью.
В стране Эдитпиафии всё было чересчур -
Изломы биографии, наряды от кутюр,
Ночные возлияния, и тут же - се ля ви -
Маратели сияния, попутчики любви.
Отмаялась душа её, простим её, милорд.
Пусть новый век шуршанием крутого рэпа горд,
Но вновь на пароходике, что шлёпает в Онфлер,
Качается в мелодии порхающее «эр».
Ранее было сказано: «Впечатляющая эпитафия, очень эмоциональный, осмысленный и прочувствованный текст».
И очень цельный. При этом хотя он и выглядит строго последовательным, но как каждый подлинно поэтический текст таит в себе и все признаки так ценимой мной нелинейности.
Вот попробуем немного перемешать цитаты. Впечатление ничуть не ослабнет.
«Когда кривая трещина раскалывает век...
Испорченность - не правило, инверсия мольбы»;
«Из тьмы выходит женщина, спасающая всех»;
«Привет тебе, воробушек по имени Эдит!»;
«Тот резкий голос множился, грассировал в ночи...
Рождая в нас иллюзию: «всё будет хорошо»»;
«И жизнь творилась заново, и рубцевались швы...
Кружились в вальсе здания - Сорбонна, Нотр-Дам»;
«В стране Эдитпиафии всё было чересчур -
Изломы биографии...
Ночные возлияния, и тут же... -
Маратели сияния, попутчики любви»;
«Отмаялась душа её, простим её...»;
«Качается в мелодии порхающее «эр»».
Текст заслуживает самой высокой оценки.
П- 1950 ПЕСНЯ В ЧИСТОМ ПОЛЕ
Мои побеги к солнцу за три моря,
В развал небес за тридевять земель
Легли на сердце спорами от горя
И кровью спора в логове семей.
Живу и смысла в том не понимаю,
Кружу по маю снегом февраля.
Проходит жизнь, до одури немая,
Походкой смерти в голосе враля.
И будь что будет, пусть судьба резвится,
Ссыпая дни сквозь пальцы-решето.
В моих иконах выступит живица,
Она вольётся в корень и росток,
В края любви Донбасса и Тамани,
В старинный Крым и юный Ленинград,
В мои сады, где смог плоды дурманит,
И мудрый некто шепчет – жизнь игра.
Ах, трали-вали, Кингисепп и Тихвин,
Южнее Луга, в золоте Любань.
Лечу во сны, а зори в небе тихи
И дышат паром от любовных бань.
Ах, баю-бай, есть время посмеяться
И баять байки стону вопреки,
А междометьем с плачами паяца
Засыпать омут мусорной реки.
Проветрю быт, проверю счастье в кладах,
Сожму зубами гордость и печаль
И плюну в быль, где чёрт целует ладан
И ангел спит у правого плеча.
Уйдёт ли ночь, меня не замечая,
Придёт ли день по гулу катастроф,
Я брошу холод мяты в чашку чая
И вылью эту смесь в аорты строф.
Мытарства нет, есть судорога боли,
Холодный лёд, приложенный к устам,
Есть ветер звёзд и песня в чистом поле,
И Божий след на белом дне листа.
Мое предварительное мнение:
«Географические скитания в поисках высшего смысла и его творческого преломления».
Высказанное (как оказалось) достаточно дипломатично.
При перечитывании текст произвел на меня впечатление тягостно затянутого, довольно сумбурного, не слишком осмысленного и, как мне показалось, тривиального по сути.
Общий тон текста задается с первой же весьма невразумительной строфы.
«Мои побеги к солнцу за три моря,
В развал небес за тридевять земель
Легли на сердце спорами от горя
И кровью спора в логове семей...».
И дальше в том же духе:
«И будь что будет, пусть судьба резвится,
Ссыпая дни сквозь пальцы-решето.
В моих иконах выступит живица,
Она вольётся в корень и росток».
Или столь же претенциозно:
«...мои сады, где смог плоды дурманит»;
«И дышат паром от любовных бань...»;
«...междометьем с плачами паяца...».
А тем временем:
«И мудрый некто шепчет – жизнь игра...»;
«И ангел спит у правого плеча...».
Пора бы мудрому изречь нечто более мудрое.
И ангелу пробудиться.
Не стану перечеркивать все авторские усилия.
Есть и поэтические достижения.
(Относительные).
К оным отнесу строчки:
«Походкой смерти в голосе враля. ..»;
«Я брошу холод мяты в чашку чая
И вылью эту смесь в аорты строф...»;
«Есть ветер звёзд и песня в чистом поле,
И Божий след на белом дне листа».
По оценкам Жюри текст замкнул финальную десятку.
И это еще хорошо.
П-1972 У КАЖДОГО АНГЕЛА СВОЙ ЧЕЛОВЕК
Бесплотно, бессонно, бессменно, бессрочно
Стоять неотлучно за правым плечом
Того, к кому намертво ты приторочен,
Не смея отвлечься на что-то ещё.
Фантомно, фатально, порой – фанатично
Залечивать раны и дыры латать:
Быть ангелом – это не так поэтично,
Как может казаться…парящая рать
Невидимых птиц легкокрылого свойства
Всегда на дежурстве своём боевом,
Спасать Человека не просто геройство –
Потребность, заложенный свыше геном.
Предписано
Вынянчить Вечную Душу,
Которая слышит небесный орган.
О Ньютон, Шекспир, Аристотель и Пушкин!
О Цезарь, Платон, Эдисон, Перельман!
О, рыжая девочка в «платье» Венеры,
О, странный очкарик, попавший в Ковчег –
На Землю, где в плотных слоях атмосферы
У каждого ангела свой человек…
И тянутся нити,
и вяжутся нити, –
Расходятся,
рвутся и ткутся опять,
Как копии, схожие дни и события,
И люди,
которым нельзя умирать.
От марша победного с поля сражений,
От ленточки белой, от звука пике
Печалятся ангелы в пору весеннюю
На самом бесшумном своем языке.
Трепещут их крылья как листья на клёнах,
И сердце сгорает от жизни такой,
И только за спинами пары влюблённых
Они обретают недолгий покой…
Как я выразился прежде:
«Творческие уподобления продолжаются и в этом тексте достигают, если не космического масштаба, то «фрактального» преображения».
Несколько многословный, но весьма впечатляющий текст. Привычный посыл разворачивается (переворачивается) пусть и очевидным («У каждого ангела свой человек»), но и очень выразительным образом. Устанавливая неразрывную и индивидуальную связь земных и небесных элементов сущего.
Правда, Иосиф Бродский считал, что «ангелы не комары и их не хватит на всех». Но и точка зрения автора может оказаться справедливой.
(Впрочем, и то, и другое недоказуемо. И к сфере доказательного отношения не имеет).
Вернемся к тексту. И его зачину.
«Бесплотно, бессонно, бессменно, бессрочно...
Стоять неотлучно за правым плечом
Того, к кому намертво ты приторочен...»;
Повествование разворачивается последовательно, логично и со многими интересными поэтическими деталями.
«Залечивать раны и дыры латать:
....Спасать Человека не просто геройство –
Потребность, заложенный свыше геном»;
«Предписано
Вынянчить Вечную Душу,
Которая слышит небесный орган...»,
Кстати, в перечень великих душ попал и Перельман.
Думается, что тот самый, отказавшийся от презренного злата (миллиона долларов). А не известный популяризатор науки. Хотя оба достойны.
И далее
«У каждого ангела свой человек…».
А завершается текст по-ангельски возвышенно и по-человечески печально.
«И сердце сгорает от жизни такой,
И только за спинами пары влюблённых
Они обретают недолгий покой…».
Тяжелая все-таки у ангелов работа. Хотя у меня характер близок ангельскому, но за нее я лично не взялся бы.
А автору спасибо за точное проникновение и яркое описание.
П-2000 А НАМ С КОТОМ ДО ГОРОДУ ПАРИЖУ
а нам с котом до городу парижу
как до китая киселя хлебать.
мы лучше здесь — понятнее и ближе,
свои шесток, рубашка, благодать.
свой бежин луг, подснежники в овраге,
кудлатый пёс в дозоре у ворот,
матёрый сом под илистой корягой
и пескариный суетный народ.
полдневный зной с водою из колодца —
скрипучий ворот, цепь, гремит ведро…
подсолнух поворачивает солнце.
и дед адам клянёт своё ребро
великим и могучим с перебором,
а бабка ева шанежки печёт
с морковкой и ревенем.
за забором
гудит пчелиный вылетный расчёт.
дни мелют новостийные емели,
а мы с котом глядим на окоём…
вот ощенится найда на неделе
и мы щенка парижем назовём.
Краткое предварительное резюме:
«Обаятельная деревенская идиллия. Душевная и уютная. Но про большой внешний мир тоже известно. И, главное, с ним можно мирно уживаться».
Неожиданный текст. Для этого автора.
Хотя, возможно, от переизбытка конкурсов, авторов и текстов у меня в голове все перепуталось. И наоборот как раз характерный. Для этого автора. Неважно.
Можно ли пожелать ЛГ лучшего наперсника, чем кот? В своей природной среде обитания. «мы лучше здесь», где все так знакомо и приятственно.
«...свой бежин луг, подснежники в овраге...
....матёрый сом под илистой корягой...».
Где все так тесно увязано и переплетено, что и не поймешь, кто кому творец. Да и надо ли?
Где дед Адам и баба Ева.
Где
«...подсолнух поворачивает солнце....»;
«...гудит пчелиный вылетный расчёт»;
«...дни мелют новостийные емели...».
И в полной умиротворенности и расслабленности
«... мы с котом глядим на окоём…
вот ощенится найда на неделе
и мы щенка парижем назовём».
И никуда ездить не надо. Все под рукой. Даже Париж. Который можно еще и погладить.
Очень органичный текст. Мне любо.
П-2003 О СВАРЩИКЕ СОЛОУХОВЕ
О сварщике Солоухове писали в газетах города,
что он для рабочей братии – едва ли не полубог.
Якшается, знамо, с духами, вплетает им искры в бороды
за некие там симпатии породистых недотрог.
И, веришь, любили-холили его – постоянно пьяного,
возились с ним, будто с маленьким, стелили ему постель.
Гармонь раздирал до крови он, а после почти что планово
чинил утюги, и чайники, и горы дверных петель.
Гудело депо трамвайное, когда Леонид Кириллович,
ручной управляя молнией, в металл пеленал огонь.
Вагоны делились тайнами, друзья собирались с силами,
и, видя стаканы полные, дрожала в углу гармонь.
Гулял молодой да утренний, в куртяшке отцовской кожаной,
с красивыми недотрогами сжигал себя до зари.
А спать не хотелось – муторно, врывалась война непрошено,
делила его на органы, крошила на сухари.
Он снова сидел в смородине, а там, на дороге, в матушку
с братами и шустрой Тонькою стрелял полицай в упор.
Батяня был занят Родиной, а Тонька хотела платьишко –
смешная такая, звонкая... Уснёшь, и звенит с тех пор.
О сварщике Солоухове шептались не больно весело.
А кто его видел спящего? Не даром же – полубог.
До хрипа он спорил с духами, до боли любил профессию
и, знаешь, всю жизнь выращивал смородину вдоль дорог.
Ранее было сказано:
«Да, хочется помолчать. Все понятно и неизбывная боль ЛГ и его необузданный нрав».
Да, текст вообще-то можно считать легендарным. Как и его героя.
Настоящий эпос. То есть, жизнь народного духа на всем протяжении его существования. Возможно, к сожалению, постоянного, но и к счастью, неотменимого.
Несколько больших, во всех смыслах, цитат.
«О сварщике Солоухове...
...он для рабочей братии – едва ли не полубог.
Якшается, знамо, с духами, вплетает им искры в бороды
за некие там симпатии породистых недотрог».
«Гудело депо трамвайное, когда Леонид Кириллович,
ручной управляя молнией, в металл пеленал огонь.
...друзья собирались с силами,
и, видя стаканы полные, дрожала в углу гармонь».
«...Гулял молодой да утренний...
с красивыми недотрогами сжигал себя до зари.
А спать не хотелось – муторно, врывалась война непрошено,
делила его на органы, крошила на сухари».
«Он снова сидел в смородине, а там, на дороге, в матушку
с братами и шустрой Тонькою стрелял полицай в упор»
«До хрипа он спорил с духами, до боли любил профессию
и, знаешь, всю жизнь выращивал смородину вдоль дорог».
Могучий текст. Как и его герой.
П-2013 НЕ БЕЗ ПОСРЕДНИКОВ НЕБЕСНЫХ
Поговорим с тобой как прежде!
Не без посредников небесных.
Послушай, папа! Мне здесь тесно…
Я вечно застреваю между
Тугим космическим пространством
И старой брошенной кофейней.
Где запах пряно-бакалейный,
Похож на детское жеманство.
Он проникает сквозь мембраны
Хрущёвок блочных и панельных.
В него ныряю как в безделье,
Не детские врачуя раны…
Когда уходят на Пасхальной ,
То в храме говорят: «счастливый».
У счастья этого кандальный,
Железный привкус, точно сливы
Впитали вкус солёной крышки…
Того, последнего варенья,
Что ты закрыл. Его излишки
Я раздарила.
Липкой ленью
Меня советский манит город.
Сбежать сюда малейший повод
Использую. Чтоб по бульварам
Бродить. Всё те же «Промтовары».
Фонтаны в желтизне акаций!
Я, здесь, мелком испачкав пальцы,
Писала на асфальте «Ма-Па».
Пусть он не моден и обшарпан,
Засыпан крошкой антрацита,
Весь перештопан, перечитан
Наш общий город! Город Бога.
Я, папа, ошибаюсь много…
Но поднимая взгляд на небо,
Где клёны, абрикосы, верба
Врастают в точку невозврата,
Где жизнь пока что не измята,
Я улыбаюсь…
Знаю – слышишь!
Ведь Бог качается на вишне,
Пасёт гусей в соседней балке
И рвёт за церковью фиалки.
А после, греется на крыше.
…Слабеет голос мой охрипший.
А в небе – точка невозврата
Горчит и жжётся, точно мята.
Первое впечатление:
«Достойное завершение текстов второго этапа. Непрерывное и неостановимое движении от потери к надежде. И значит, к Небу».
(И добавлю: финала в целом).
Очень эмоциональный текст. Его напряженно нарастающая, чуть ли не до бесконечности, и чрезвычайно насыщенная эмоция любви и памяти производит сильное впечатление.
Его тянет перечитывать (меня во всяком случае), а комментировать как то и не тянет.
Разве что отдельные и, возможно, субъективно произвольные цитаты.
«Поговорим с тобой как прежде!
Не без посредников небесных.
Послушай, папа! Мне здесь тесно…
Я вечно застреваю между
Тугим космическим пространством
И старой брошенной кофейней.
Где запах пряно-бакалейный,
Похож на детское жеманство».
«У счастья этого кандальный,
Железный привкус, точно сливы
Впитали вкус солёной крышки…
Того, последнего варенья,
Что ты закрыл. Его излишки
Я раздарила».
«Меня советский манит город.
Сбежать сюда малейший повод
Использую».
«Я, здесь, мелком испачкав пальцы,
Писала на асфальте «Ма-Па»».
«Весь перештопан, перечитан
Наш общий город! Город Бога».
«Я улыбаюсь…
Знаю – слышишь!
Ведь Бог качается на вишне,
Пасёт гусей в соседней балке
И рвёт за церковью фиалки».
«…Слабеет голос мой охрипший.
А в небе – точка невозврата».
Выделяю этот текст на особицу.
Резюме от ВМ
Как по мне, финал удался. Даже не знаю, кого бы я отметил, будь на то моя воля.
(А вот кого бы не отметил, знаю. Но таких считанные единицы).
Так что будем ждать решения Жюри.
А я настолько зачитался, что даже позабыл о критерии соответствия текстов теме конкурса. Но опять же пусть это оценивает Жюри.
Я же просто буду еще не раз перечитывать (нет, серьезно) финальные (и многие другие) тексты.
И получать удовольствие от этого процесса.
ОТ УЧРЕДИТЕЛЯ
Учредитель принял решение и в этот раз не использовать свое право на дополнительные баллы, нивелирующие разницу в оценках жюри – это ничего бы не изменило. Претенденты на победу в конкурсе очевидны. Из них учредитель и будет выбирать победителя, ориентируясь не только на суммарный балл каждого, но и на число членов жюри, увидевших а авторе победителя, и на наибольшее соответствие девизу конкурса, и на созвучие с творчеством Игоря Царева… А свою личную симпатию отдаст, возможно, тому, кто не войдет в четверку, претендующую на победу
![Улыбается :)](./images/smilies/icon_e_smile.gif)
…
Подождем до 9 ноября! На Церемонии награды будут вручены не только тем, кто явно вырвался вперед, но и тем, кто сумел, быть может, одной фразой, неординарной мыслью, теплом души тронуть нас – судей, оргкомитет, читателей, учредителей.
Спасибо вам всем! Успеха и удачи!
Приходите, приезжайте!
С уважением и искренней симпатией,
Ирина Царева