Игорь Царев - Пятая Стихия

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ОБЗОР РАБОТ 2-го ТУРА «ПЯТОЙ СТИХИИ-2026»

В сезоне этого года продолжен принцип связи конкурсных текстов с творчеством Игоря Вадимовича Царёва через эпиграф, взятый из его стихотворений.

Обзор работ 2-го тура не ставит своей целью детальный анализ всех художественных особенностей, однако и в этом сезоне я намерен подходить к обзору так, чтобы уже сейчас сказать о важных, на мой взгляд, достоинствах, а иногда и о недостатках текстов.
Начиная работу, я хочу пожелать успеха себе и всем участникам нашего Конкурса.

Напоминаю, что число «крестиков» под моими комментариями соответствует числу баллов, которые будут добавлены к оценке работ членами жюри.

Марк Шехтман,
литературный обозреватель.




П-3275
ЭЛИЗА

Спасен взошедший на костер. Дымится мокрая зола…
Ах, Боже мой, по ком, по ком рыдают так колокола?..
(И. Царев «Голгофа – пролог и эпилог»)

Одиннадцать братьев уходят на спецзадание.
Сестра их Элиза остается одна в пещере.
Задача невыполнима – известно заранее,
но да будет каждому по его вере.

А веры Элизы – посильнее крапивного стебля:
из молитв Элизы можно свить столько пряжи,
что ее остатки без труда покроют всю землю,
когда будут готовы одиннадцать маскрубашек.

Ночь приходит в пещеру – Элизу одолевает
беспокойное, невнятное сновидение:
над лесной полосой показалась белая стая –
это лебеди вылетают из окружения.

И шум лебединых крыльев всё нарастает:
над пещерой сделали круг – и прянули книзу...
«Пять... восемь... десять...» – Элиза считает.
«Где же одиннадцатый?» – спрашивает Элиза.

Но вместо ответа – в горло капает ядом
оглушительная вязкая тишина...
Сон прерывается. Братья Элизы – рядом.
«Где же одиннадцатый?» – повторяет она.

И молчание давит, словно бетонные плиты,
в десять раз тяжелее скупого «нет» или «да».
«Одному из нас не хватило твоей защиты...
Одиннадцатый – остался лебедем навсегда».
______________________________________

Прекрасное стихотворение, показывающее возможности парафраза при использовании этого приёма талантливым автором. Сюжет стихотворения трагедийно перетолковывает и лексически привязывает фантастические события сказки Андерсена, написанной 200 лет назад, к военным реалиям сегодняшнего дня.
Также позволю себе допустить ассоциативные связи у читателя стихотворения с гениальной и ставшей поистине народной песней Р. Гамзатова и Я. Френкеля «Журавли» (перевод Н. Гребнева).
+ + +


П-3276

* * *

Вот дом, где каждый гвоздь забит моей рукой,
Вот три ступеньки в сад за приоткрытой дверью,
Вот поле и река, и небо над рекой,
Где обитает Бог, в которого я верю...

Я наливаю чай, ты разрезаешь торт,
Нам звёзды за окном моргают близоруко,
Но мы из всех миров предпочитаем тот,
Где можем ощутить дыхание друг друга.

Игорь Царёв


Как в сердце много места красоте.
Как много места осени в природе,
Когда жнецы с полей ушли, а те –
Небесные жнецы – лишь на подходе.

И будет жнец грядущий к жатве строг,
А небо будет чисто и высоко.
И в страхе, по обочинам дорог,
Уже трепещут клевер и осока.

Туман здесь ходит серый, словно волк.
Он молодняк берёзовый терзает,
И воздух над рекою так проволг,
Как будто небо хляби разверзает.

Потоп начнётся, не пройдёт и дня.
Но будто бы в ковчеге, не иначе,
Сидим мы в тихом доме без огня –
Два человека на осенней даче.

Заварен чай. И скромный наш дуэт
Сидения в потёмках неслучаен.
Мы оба созерцаем тихий свет,
И он по красоте необычаен.

Что может крепко колоски связать?
Хоть я лица во тьме не различаю,
Я сердцем вижу и могу сказать:
«Любимая, ещё немного чаю».
______________________________

Нарочито неяркий осенний пейзаж становится преамбулой обращения лирического героя к любимой женщине. Мастерство автора проявляется именно в том, как психологически точно и гармонично две части стихотворения становятся поэтическим единством образа любви.
Следует отметить прекрасный контраст внешней сдержанности текста с ярким эмоциональным «послевкусием» любовного лиризма этих стихов.
+

П-3277

* * *

«Поэзия – великий бред,
Вне всяких логик и законов…»
Игорь Царев «Поэзия – великий бред»


ПОЭЗИЯ… Слова на дыбе чувств?
Проклятие любой бессонной ночи?
Затравленной волчицею мечусь
В кругу обыкновенных многоточий,
И то и дело рвутся нервы строк
В моей душе. Она немеет сразу…
ПОЭЗИЯ… Распутье без дорог.
Безумие, рождающее разум.
_____________________________

К этим стихам можно относиться по-разному... В зависимости от возраста, опыта, настроения и специальности, читатель может увидеть в них и эмоциональный всплеск, и браваду, и ответ на вопрос, что есть поэзия, и эпатирующее столкновение парадоксов!
Для себя я предпочитаю положительное отношение к предложенному тексту и склонен одобрить дерзость автора, осмелившегося приславшего на Конкурс столь нетривиальный итог своего понимания, а точнее – чувствования поэзии:))


П-3281
МЕТАНИЯ ПОЛИКАРПОВА
Война — игра без правил.
Игорь Царёв
Боец Поликарпов был средних лет.
Не прыгая выше сил,
Носил возле сердца он партбилет
И крест на груди носил.

Он с именем Сталина шёл в огонь,
С молитвой встречал обстрел.
И так, под прикрытием двух богов,
Пока оставался цел.

Он знал, подсознательно, что неправ:
Душа у двоих — в залог.
Но между великими выбирать
Не смел, не хотел, не мог.

Грешил атеизмом и верой он.
Их прятал в одном пальто,
Точнее в шинели, но «пантеон»
Глаза закрывал на то.

Всё прошлое перед грядущим – мель.
Нет сил прокричать «ура!»
Нет жизни и смерти. Есть только цель –
Форсированье Днепра.

Снаряд прямиком угодил в понтон.
Распахнуты ад и высь.
Куда? Непонятно. Зато потом
Две веры в одну слились.
______________________________

При всей кажущейся простоте и даже непритязательности архитектоники стихотворения, его содержание представляется исключением из всего огромного многообразия знакомых мне произведений военной тематики. Такие стихи не рождаются «вдруг». Они появляются как итог долгих размышлений и нравственной зрелости. И именно простота формы, в какой выразился итог этого непростого процесса, позволяет судить об авторе как о личности, для которой мир и человек исполнены контрастов и противоречий.
+


П-3282
ОКОНЧЕН ДЕНЬ
Не торопите художника – скоро
Он завершит свои метаморфозы.
Игорь Царев.


Окончен день. Торжественно в окно
глядит закат с улыбкою уставшей.
Ко сну готово неба полотно
над золотисто высохшею пашней.
То голубым, то сизым край небес
темнеет над станицей постепенно.
Зеленой кромкой отпечатан лес, –
покуда лето, зелень неизменна.
И смешаны и мысли, и года,
черника и случайные опята,
стерня полей и горе-лебеда,
и облака, плывущие куда-то.
И розовое капает вино
из неба, что к заплатам не готово:
закат пробил в фелуке неба дно,
но бросил мне спасительное слово.
Качаюсь на волнах, плыву к звезде,
которая покуда не заметна.
Выводит солнце вензели везде
на тонком горизонте межпланетном,
как яблоки, что вызрели в саду.
Пойду снимать с тяжёлых веток сада...
И там, за ними, обрету звезду,
которою увидеть в небе надо.
________________________________

Наверное, даже хороший художник позавидует автору этих стихов – как и искусству поэзии вообще! – поскольку живописи не дано передать на полотне такую многоликую «разноразмерность» деталей окружающего мира – от «золотистого» небесного полотна и лесного массива до куста черники и выводка опят. А вот автор этого текста в масштабах неограничен, равно как и в парадоксах своего зрения, способного увидеть звезду, «которая покуда не заметна».
Очень яркие стихи!
+


П-3284

ТОЛЬКО ЗИМА

Ивы уклончивы и молчаливы.
Что ж, помолчим, погрустим, понедужим.
Год, как всегда, обещал быть счастливым,
Так почему же нам хуже и хуже?…
Игорь Царев

Люди, протёртые вечностью прошлого года,
Вечер и снег, и следов бесконечный курсив...
В шаге от прошлого, что ещё можно просить?
В ритме безумия мысли верстает погода -
Непостоянная,
мутная,
снежная
синь...

Кажется, искры вселенной спускаются к людям
В медной иллюзии тёплого сна фонарей,
Тьма заставляет жемчужины ночи гореть.
Тьма и огонь - безучастные вечные судьи
В уличном кружеве
окон,
теней
и дверей.

Сшитые заново, свежие жизни людские,
Переплетаются в ёлочно-пёстрый узор.
Год отгремел и скатился по ветке слезой...
Кажется, выбрались... Кажется, стали другими...
Кажется, снег -
это лучший
из наших
призов.

Кажется... Кажется... Крестится ночь на погоду,
Пористой ватой украсив резные дома.
Будет тепло и придётся все это снимать.
Только себя не вернуть из ушедшего года.
Прошлое не возвращается.
Только зима.
_________________________________________

Любой поэт, преодолев юношеские крайности, приходит к одной из двух точек зрения: «мир сложен» и «мир плох». В стихотворении «Только зима», в его лексике и образных средствах чувствуется и мастерство автора, и даже талант. Интересная рифма и необычное построение строфы говорят о лёгкости, с каким автор владеет техникой версификации. Но я не зря заговорил о двух точках зрения на мир: настроение, которое можно назвать «пафосом пессимизма» пронизывает и текст, и контекст стихотворения...


П-3299
И ПРИХОДИТ ДЕКАБРЬ…
«И мешает понять мрак,
Очертив на снегу круг,
Кто сегодня кому враг,
Кто сегодня кому друг.
Под ногой ледяной тьмы
Ненадежный хрустит наст.
И остались одни мы –
Кто еще не забыл нас.»
Игорь Царёв.

И приходит декабрь, неприкаянный,
То ли год завершая, то ль век,
То ли к душам, от века отчаянным,
Искуплением падает снег.
Тихо-тихо идёт за околицей,
Неприметно укрыв сединой,
Остроглавие храмовой звонницы,
Отражённое тёмной водой.
Так бывало и исстари водится,
Что щитом от несметных врагов,
Над Россией сама Богородица
Расстилала свой светлый покров.
Так уходят лета и столетия
Точат копья враги /имярек/,
А над Русью извечным бессмертием
Серебрится
и падает снег.
____________________________

Будто специально эти стихи стоят сразу за теми, в которых я отметил «пафос пессимизма».
Два текста схожи зимним пейзажем, доминантой образа снега, «неприкаянностью» состояния лирических героев, их чувством неблагополучия. Но, в отличие от предыдущих, в этих стихах есть свет, и надежда, и вера в лучшее:
А над Русью извечным бессмертием
Серебрится
и падает снег.
Отблеск великого блоковского цикла «На поле Куликовом» видится мне в этих стихах.
+


П-3303

***
А за мной по раскисшей глине
увязался ничейный ангел.
И. Царёв

Идти с певучей волею подростка,
не стоило, но дорог мне почин.
Я взял стихов, конечно, дядя-тёзка,
и жду на Северянина 1.

Один он непременно, кто бы спорил.
Мы все, как ни крути, по одному,
нечётные, но парные, как море,
обрётшее подтаявшую тьму.

Знакомимся по случаю мы с каждой,
чтоб встретится с единственной душой,
где вьюга расползается над пашней,
и им, по строгим меркам, хорошо.

Пусть что-то, да останется от речи,
но нужно ли гадать на этот счёт,
когда стихам погода не перечит
и ангел ни на шаг не отстаёт.
________________________________

Признаюсь, мне трудно говорить об этих стихах. Я не прочитываю и не чувствую в них единого событийного или психологического сюжета. Мне видятся здесь и логические, и даже просто синтаксические ошибки. Я не понимаю, о каком почине идёт речь и почему мы все «нечётные, но парные, как море». Но отдельные строки и образы вроде «подтаявшей тьмы», или ни на шаг не отстающего ангела заслуживают внимания читателей.



П-3304

ВСЁ КАК БУДТО ВЧЕРА

Не надо истин, если есть Закон.
Он был до нас и, значит, будет вечен.
И. Царёв

Всё как будто вчера: приснопамятной явью,
за соблазнами тайн, в край бессчётных дилемм,
по пустынной степи протропить разнотравье
пару первых людей испровадил Эдем.
Может, впрямь, на холстах образ смерти случаен?
Но заставить не может Ноэль Куапель
непослушную кисть проявить то, как Каин
с малым братцем качает в саду колыбель.

Всё как будто вчера. До бесчувствия немо,
вдруг полночной звездой прочертив небосвод,
кто-то знаком таким над стеной Вифлиема
обозначил святого Мессии приход.
Обветшалых заветов припомнились строфы,
только тот, кто пророчеству верить готов,
в то же время в подножье ужасной Голгофы
кипарисы растил палачам для крестов.

Всё как будто вчера. В детской ясельной группе
кротки агнецы все и послушны во всём.
И младенец, родившись в семействе Шикльгрубер,
не лелеял мечты стать кровавым вождём.
И отнюдь не нацисты средь мамок и нянек,
исторгали глазами невинными синь.
Но откуда взялись Бухенвальд и Майданек,
кто придумал Дахау, Освенцим, Хатынь?

Всё, что было вчера, словно кануло в Лету:
как давно было зло, вспоминать ли о нём?
Но пока мы молчим, кто-то целит ракетой,
кто-то снова грозит ураганным огнём.
Посмотрите в окно на прекрасные виды,
Но сначала до блеска протрите стекло:
Там сегодняшний день безвозвратно убитый.
Всё, что было вчера, никуда не ушло.
_______________________________________

Автор решился на создание интересного и объёмного историко-философского полотна, смысл которого в ясной и даже категорической форме выражен последней строкой: «Всё, что было вчера, никуда не ушло». В тексте «Всё, что было вчера» – это братоубийство Каина, Голгофа с крестным путём на ней, младенец Шикльгрубер, Дахау, Освенцим и Хатынь...
Остаётся лишь спросить: действительно ли нарисованное на полотне – это всё, что происходило в мировой истории? Или всё-таки было ещё что-то, о чём можно говорить в более положительной и светлой коннотации?


П-3309

ПИСЬМО КУМЕ

Дед, закрыв глаза, читает
Прошлогоднее письмо.
И. Царёв

В первых строчках своего письма
Кланяюсь тебе, кума, и детям!
Дни у нас погожие весьма,
Целый месяц вёдро, солнце светит.

Как Надюшка – крестница моя?
Девкой ладною, должно быть, стала?
Нынче утром вспоминала я,
Как она конфетки добывала.

Все кармашки доверху набьёт
Ест сама и потчует соседей.
Только вот уже который год
В гости дочка крёстная не едет.

Что сказать из наших новостей?
Всё, как прежде. Мы живём негромко.
На Успенье помер дед Михей –
Батька рыжей поварихи Томки.

Нет в деревне больше никого,
Только я да старенькая кошка.
Кумушка, хочу я одного:
Приезжайте! Хоть бы на немножко.

А на том прощаюсь и прошу:
От грехов оберегайте души!
Вскорости ещё вам отпишу.
Я за вас молюся. Бабка Груша.
_______________________________

Я понимаю и незатейливую простоту этих стихов, и традиционность жанра, в рамках которого они написаны. Требования этого жанра соблюдены: лексика подчёркнуто просторечна, синтаксис предельно прост, имена и описание событий соотнесены с традициями русского деревенского уклада.
Думаю, автор предполагал, что его стихи кто-то назовёт подражательными, и всё-таки решился представить их на Конкурс... Наверное, они важны для него именно таким возвратом к изображению исконной, неизбывно доброй национальной психологии – и в этом их ценность для автора и читателей.


П-3310

ВНУТРЕННЕЕ ЛЕТО

Стежка дорожная, снежная, санная
Вдаль убегает, звеня,
Где моя милая, нежная самая,
Ждёт не дождётся меня.
И.Царёв


…А когда за окном уставал бормотать мегаполис,
и ноябрь выдыхал в провода ледяную фольгу,
Ты касалась плеча, согревая мой внутренний полюс
И вся нервная дрожь исчезала, оставшись в снегу.

Здесь тепло, но не то, что от чашки какао и пледа,
От огня, что внутри разгорается тихо, без слов.
Расслабляются плечи, и хочется двигаться следом,
И без повода радость — в ней только предчувствия зов.

И тепло растекалось, вбирая и вес, и звучанье,
В нем не прятался стыд и не жалилась фальши вражда.
Просто смолкли в груди голоса, правота и прощанье.
И в молчанье вошёл я эдемский свой сад без стыда.

В тишине, между нами, не вакуум - просто доверье
В ней не нужно казаться умней или лучше, чем есть,
Можно просто сидеть и молчать, слушать сердца биенье
Позволяя душе быть с тобой – и сейчас, и вот здесь.

Ты читала, склонившись под лампой, и прядь выбивалась,
И ложилась на книгу от света случайная тень.
А мне чудилось: счастье – лишь самая малая малость.
Просто видеть твой профиль. Быть рядом с тобою весь день.

И в тебе я хотел сохранить это хрупкое чудо.
Ты стеклянный зверинец – подуешь и можно разбить
Чтоб с тобой никогда и нигде не случилось бы худо,
Я как ангел крылом постараюсь тебя заслонить.
___________________________________________________

Меня подкупает искренность любовного посыла этих стихов, выраженного как прямым образом – через слова героя о счастье и радости быть рядом с любимой, – так и через обстоятельства, детали и обстановку их совместного быта.
Однако следует отметить некоторые недочёты текста: наличие синтаксических ошибок, смысловые повторы, ведущие к затянутости, сомнительные с точки зрения смысла сравнения. Например, не вполне уместно сказано: «Ты стеклянный зверинец…». Думаю, если герою хотелось выразить нежность его отношения к любимой, то вряд ли стоит сравнивать женщину со «стеклянным зверинцем» – экзистенциальным и неоднозначным заголовком-символом пьесы Теннеси Уильямса.



П-3312

ХОЖУ ВОКРУГ ДА ОКОЛО

Бьется строф ночная рать...
Сколько силы ни потрать…
Игорь Царёв, «Иероним»

Хожу вокруг да около,
зализывая ранку,
в ночь - за полночь глубокую
и рано спозаранку,
и посолонь, и супротив,
и ямбом, и хореем,
в мозгу стучится нарратив,
я от него зверею,
а нет бы в точку, да под дых,
да со всего размаха...

Обвисла на плечах худых
просторная рубаха,
пускай подрастерял я вес,
но жилистый как прежде,
пускай кругом дремучий лес,
жива ещё надежда.
Она колотит под ребро,
да так, что рвётся кожа,
и горлом льётся серебро,
что золота дороже,
и зазвенело серебро
заветных колокольцев,
и засвербело, заскребло
сквозь годовые кольца.

Бьёт молоточками в виски
под окнами рябина,
ведь чем грубей колец тиски,
тем мягче сердцевина.
Хожу кругами день деньской,
вышагивая страхи,
и смотрит на меня с тоской
усталый амфибрахий.
Мол, погоди ты, не спеши,
уж больно часто дышишь,
о чём, братишка, ни пиши,
всё про войну напишешь.
_______________________

Очень любопытное и даже парадоксальное с точки зрения сюжета и архитектоники стихотворение! Любой его читатель посочувствует герою, изнемогающему в борьбе со словами и образами, не желающими стать неким поэтическим единством. Иначе говоря, эти стихи легко принять за изображение тягот творческого процесса, пока не грянут две финальных строки, – и тогда именно они окажутся важнее всех предыдущих 34-х в описании мира и времени:
…О чём, братишка, ни пиши,
всё про войну напишешь.
И теперь я признаюсь, что не знаю, считать ли такую композицию интересной и новаторской или рассматривать её как шаткую и неравновесную конструкцию, законченную ярким, но в общем-то инородным финалом...

П-3313
ВЕЧНОСТЬ
Когда все неладно, обидно и больно,
Когда незадача ломает и гнет,
Я верю наивно, что звон колокольный
Развеет дурман и беду отпугнет.

И даже когда пустоты канительной
Уже не хотят отражать зеркала,
Я все-таки верю, что крестик нательный
Меня сохраняет от лиха и зла.
Игорь Царёв «Я верю»

Чадят лампады, тают свечи,
Встречая весть.
Раз колыбель качает вечность,
То вечность – есть.

Есть купол звёздный вместо крыши
И белый лён.
Есть дни, когда ты сердцем слышишь
Вечерний звон.

Летящих нот не понимаешь,
Им смотришь вслед
И почему-то точно знаешь,
Что вера – свет,

За коим рвётся вербный стебель
К земной волшбе,
Что Царство Божие не в небе.
Оно – в тебе.
____________________________
Такие стихи – о душе и вере – написать очень легко и очень трудно. Легко – потому что ещё до написания они должны сложиться в душе автора, и тогда его задачей станет «просто» придать им форму и перенести на бумагу. А трудно потому, что любая неточность в этой «простоте» – не то слово, не там поставленный знак, неудачный эпитет, – сразу почувствуется читателем как фальшь или неискренность и убьёт его доверие к стихам. Но в данном случае этого не происходит. Очень хорошие стихи...
+

П-3314

ГОРОД

Этот стреляный город бессмертен, а значит, бесстрашен.
Игорь Царёв

А какого мне счастья, какой мне еще любви,
Если вижу твои берега я, закрыв глаза,
Если путь мой полынью холмов твоих перевит,
Если так и живу я, главного не сказав?
Ибо главная суть – изгиб твоих берегов.
Горизонт не пуст – сторожит его равелин.
Я спешу в тебя, город, лестницами веков
В своих снах и яви. Ты, Город, всегда один.
Для того и разлука, наверно, с тобой дана,
Чтобы лучше видеть с годами, издалека,
Как в ночи над руиной собора стоит луна,
Светит в море точка сигнального огонька.
Да и я понимаю теперь, для чего нужна:
Я певец твой, во сне идущий на твой призыв,
Я птенец твой певчий, я голос, зурна, струна,
Я поющий стебель, отвод от твоей лозы,
Я пунктир и память, провал, цезура небытия,
Я тоска по дому, я боль надлома, семит, номад,
Я пылинка раскопа, былинка полыни – я.
И когда я иду вперед, то иду назад.
________________________________________

Автор сумел передать мне и, наверное, всем читателям, чувство безграничной любви и преданности к месту, которое он с большой буквы именует Городом,...
Я не знаю, о каком Городе идёт речь, но мне известны некоторые его приметы: руины собора, равелин, холмистые берега, маяк, видимый из морской дали светящейся точкой... Однако важнее географических примет и названия Города то чувство автора к нему, которое сродни чувству птицы, всегда находящей единственный путь к своему единственному родному гнезду.
Красивые и сильные стихи.
+ +

П-3317

ФОНАРЬ

…И вздохнув обречённо, ты бросишься в новое бегство,
Унося, как багаж, невесомость ненужной свободы,
И бумажный фонарик ещё различимого детства,
Освещая дорогу, тебе подмигнёт с небосвода…

Игорь Царёв, «МАЛАЯ ВИШЕРА»

Я фонарь
на безлюдной заброшенной станции,
у которой давно не сбавляли свой бег поезда.
Как янтарь,
лился свет под ржавеющим панцирем,
освещал суету, смену лиц, стук колес, помесь дат...

Я ворчу,
раскачавшись до скрипа скулящего
сквозняком от вагонов, пронёсшихся мимо меня.
Вслед лучу
отправляю тепло ненавязчиво,
но безлюдье опять леденит темноты полынья.

Я один,
но я жив на перроне пустующем.
Вижу рельсы, спешащие в тьму, слышу эхо колёс.
Я храним
чьим-то нынешним, прошлым и будущим.
Сколько судеб людских через свет мой в пути пронеслось...

Я застыл,
небеса обнимая багрянцами,
ненадолго врываясь в вокзальную тихую тьму.
Ну а ты
чей фонарь на пустующей станции?
Освещаешь пути, до которых нет дел никому...
_______________________________________

В духовном мире поэзии возможны любые чудеса и метаморфозы.
Лирический герой этих стихов олицетворён в образе фонаря «на безлюдной заброшенной станции». Бо́льшая часть его жизни проходит в холоде и одиночестве. Такое существование трудно назвать радостным, но оно наполнено высоким смыслом: не ожидая ничего для себя, фонарь освещает путь тем, кто нуждается в его свете... Но автор не ограничивается притчей о фонаре и обращается к совести читателя: «Ну а ты чей фонарь?», – и в этом прямом и жёстком вопросе заключён главный этический импульс стихотворения.
+

П-3333


ТЕНЬ

Когда на паперти осенней
Вовсю гремели торжества,
И только тени опасений
Кружила падшая листва.
Игорь Царёв.

Была пора цветенья и тепла,
Над тихой речкой ласточка кружила,
А тень её нежданно приросла
Ко дну, запутавшись в липучем иле.

И, ощутив внезапный непокой,
Таких причуд не видевшая птица
Растерянно металась над рекой,
Надеясь — тень сумеет возвратиться.

А тень, расправив суетно крыла,
С незримо-потаённым напряженьем
Разворотила ил и поплыла,
И возвратила птице отраженье.

Взлетела птица к небу, а вдали,
Как образы туманных сновидений,
К своим владельцам из глубин земли
Спешили заблудившиеся тени.
________________________________

Неожиданные и странные стихи с ещё более странным финалом...
В них возникает образ птицы, потерявшей и снова обретшей свою тень, – и этому образу я не нахожу аналогов в известной мне поэзии. В нём ощутима некая иррациональная и даже метафизическая глубина. Ни для себя, ни для читателей у меня нет ясного и однозначного толкования этого образа. Но его притягательность и загадка обладает какой-то почти гипнотической силой. Почему? – этого я тоже объяснить не могу. Но мне достаточно того, что я эту силу ощущаю...
+

П-3335

ДО ЗИМЫ

Когда осенней кутерьмой
Прижмёт тоска невольная,
И вновь покажется тюрьмой
Москва самодовольная.
Игорь Царёв


До зимы – то хворь, то скука,
то промозглый сизый дым;
опускаешь в воду руку,
на ладони – дождь-налим.

Шевелит усами плавно,
соскользнёт, обдав листвой,
за церквушкой православной,
что стоит на Моховой.

Ты сутулишься и бродишь
вдоль трамвайного кольца,
словно врановый сородич,
и не стоит отрицать,

что в холодной суматохе
день растягивает срок...
Кто-то склёвывает крохи,
кто-то складывает впрок.

Под ногами чахнет почва,
подвывают башмаки;
меж раздолбанных обочин
тянут лямку земляки.
_______________________

И ещё одни странные стихи... Вроде незамысловатый пейзаж поздней осени, мокрый, скучный, с вороной, трамваем и раскисшей глиной под ногами... Но автор так соединяет в нём детали и краски, что заставляет читателя почти помимо его воли очутиться в этом осеннем мире, почувствовать ворону как «сородича», увидеть церквушку на Моховой и ждать запоздалой зимы. Наверное, можно понять и попытаться объяснить, какие поэтические приёмы и средства здесь применены, но стоит ли разрушать эту тайну?


П-3336

ЗИМА-ВЕСНА

Снова лёд под каблуком.
Осторожнее, прохожий,
В этой жизни непогожей
Оступиться так легко.
Игорь Царёв

Здесь каждый год одно и то же:
Снега, зимовка, дрожь по коже.
Скорей весны бы – сто пудов!
Цветов – не только что под крышей,
Побольше света, небо выше,
И джемперок взамен пальто.

А ты, зимы жилец заклятый,
Опять орудуешь лопатой:
Авто — один большой сугроб,
Барханы в рост – без слёз не взглянешь,
И откопаешь – так застрянешь
Среди корявых зимних троп.

Желанье в спячку впасть заразно.
Пути почти что непролазны:
Сырая слякоть, гололёд.
Вверху, внизу ледышек смальта,
Сто лет до чистого асфальта –
И кстати, ждите вешних вод.
Но к лету – к лету всё пройдёт!
___________________________

Видно, достала Россию нынешняя переменчивая на погоду снегообильная зима, если столько конкурсных стихов ей посвящены!
В тексте, к которому я обращаюсь сейчас, нет ни мистических настроений, ни хитрых сюжетных поворотов, ни накрученных метафор, – но, наверное, поэтому их мир ощущается родным и доброжелательным, несмотря на сугробы в извилинах «корявых зимних троп». Очень добрые стихи!


П-3337

* * *

Ты почти добровольно войдёшь в полутёмный вагончик,
Уплывая сквозь маленький космос огней станционных...
Игорь Царёв

Проводница Зоя не ждёт признанья.
У неё в вагоне темно и душно,
Пара мест свободных... Трамвай «Желание»,
Только нет иллюзий, и крайне скучно.

У неё на полках – мешки с постельным:
Где-то в мелких дырочках, где-то влажным...
Если что-то в жизни и было цельным,
Всё сегодня кажется ей неважным.

Проводнице Зое чуть-чуть за сорок:
На лице морщины, глаза потухли,
И работой кажется сущий морок...
Залоснилась юбка. Стоптались туфли.

На невзрачный локон ложится плавно
Свет от тусклой лампы в конце вагона...
Эти двое в тамбуре слишком явно
Влюблены: ведут себя беспардонно.

[Хоть не курят, слава тебе, Небесный].
Где пребудут двое, там третий лишний...
[А вот если, спятив в каморке тесной,
Машинист разгонится по отвесной,
Что же с ними станется, интересно?
Ведь начальник поезда не Всевышний].

Так, от станции к станции жизнь качая,
И помрёшь неправедной проводницей...
Но лишь крикнут: «Девушка, можно чая?»,
И она взметнётся тревожной птицей,

Подлетит к титану, откроет краник –
И отхлынут мысли о доле бренной...
И блеснёт серебряный подстаканник,
И качнётся ложечка в такт Вселенной.
_____________________________________

Среди поэтических жанров мне особенно интересны портреты и монологи. Это стихотворение соединяет оба качества. Автор создаёт образ своей героини и внешне, и психологически. Обыкновенный человек с обыкновенной судьбой – проводница Зоя с её хлопотами, мыслями и разочарованиями читателю близка и понятна. Но замечательно найденный финал разрушает эту обыкновенность: «И блеснёт серебряный подстаканник, // И качнётся ложечка в такт Вселенной», – и масштаб повествования сразу становится больше и значительней.
Интересные стихи.
+

П-3340

КРУГ

И опять будет солнечный блюз и небес благовест...
Игорь Царёв

Осталось октября на два глотка.
Предельна горечь терпкого напитка.
Ты – коматозно-сонная улитка
До первого прозрачного ледка,
До грязных косм поникших ковылей,
Подушек-туч на первородном снеге,
С лайтовых доз переходя на кеги
Начнёшь глушить ноябрьский глинтвейн.

Опомнишься когда случится март.
Уставший, злой, помятый, обновлённый
Дашь самому себе обета слово,
Как многие, без счёта лет назад,
Не пить. Совсем. Мысль – здрава и свежа.
Ещё бы выйти правым из коллизий...
Чу? Яблок рать как лупит по карнизам
Охочая до пресса и ножа?!

Покажется, что круг не разорвать.
Хоть наизнанку вывернись из кожи.
Но август, наконец, запой итожит
И наливает. С горочкой. Опять.

Кагор вино не только для пиров...
Октябрь упорно цедит из рябины,
Пока меды по возрасту невинны,
Сбродивший сок для жадных юных ртов...
_____________________________________

Яркое, словно впитавшее в себя цвета всех четырёх времён года, стихотворение.
Конечно, оно не о том, какое пить вино и пить ли вообще! Думаю, что несколько раз возникающие по этому поводу строчки написаны и для озорства, и с целью внушить читателю ощущение «опьянения жизнью» в круговороте времён.
Наверное, стоит обратить внимание на прихотливость лексики и синтаксиса, создающие впечатление некоторой небрежности и лёгкости тона в разговоре лирического героя с читателями.



П-3344

ГОЛУБЫЕ МЕЧТЫ

…Но как бы ни был страх весом,
Какой бы сон ни повторялся,
Пока ты в них не потерялся,
Назло всему держи фасон.
Чтоб небо стало голубей,
Пиши стихи, играй на дудке...
Игорь Царёв


Мечта летела в тонкое одета –
прозрачность линий голубого цвета
стремилась ускользнуть, собой маня.
Как удалось ей выбраться на волю
из клетки заточенья своевольно,
как будто вовсе и не из меня?...

Сны обретали плоть, но как же робко,
как первая улыбка у ребёнка –
успей увидеть – промелькнёт и нет...
Немая пропасть между сном и явью,
сокрытая обманчивой вуалью,
пространство, где маячит силуэт.

Кого? чего? нелепых ли желаний?
Что может быть никчёмней и жеманней
игры в себя, в придуманные грани,
где каждый жест – заранее знаком.
Где жажда смысла прячется за словом,
а страх – за самым правильным, суровым,
почти неузнаваемым
лицом...

Но всё ж дрожит, не слушаясь запрета,
та нить – из сна, из воздуха, из света,
что тянется упрямо сквозь года.
И пусть смешны, наивны притязанья –
без них пусты и явь, и расстоянья,
и тишина...
___________________________________

Думаю, что все компоненты этого текста – от замысла до лексики и строфики – вряд ли поддаются однозначному толкованию. Вероятно, его автор рассчитывал, что каждый читатель поймёт его согласно уровню своего интеллекта и воображения.
Мне в этих стихах видится некий духовный творческий процесс, жажда претворения замысла, часто ещё туманного и неясного даже для самого художника, в конкретное явление искусства, воплощённое в слове, линии, краске и звуке…



П-3345

* * *

Я, сын страны, которой больше нет…
Игорь Царев

Отец проходит молча из сеней,
Отец плотнее двери закрывает,
Снимает кирзачи, кивает мне,
Железный рукомойник наливает.

На полотенце выцвели цветы,
Зато настой густой в побитой кружке.
Еще он от работы не остыл,
И за футболку зацепилась стружка.

Он с улицы, но смотрит за окно.
Не стар еще, а дом совсем уж рохля.
На ветке виден зяблик-свистунок,
А яблоня почти уже засохла.

Такой сюжет, обыденный вполне.
И тут как тут, в луче пылинки вьются.
А у отца комарик на спине.
Согнать бы, но до слез боюсь проснуться.
____________________________________

Сначала я не увидел связи между строкой эпиграфа, написанной от имени сына «страны, «которой больше нет», и собственно стихотворением об ушедшем отце, чей образ, является сыну во сне. Мне даже захотелось вежливо указать на отсутствие этой связи – и хорошо, что я этого не сделал, позже поняв, какое редкое, сложное и красивое единство создал автор, идейно и композиционно соединив эпиграф, образ отца и мемориальный финал стихотворения. В этом единстве горе лирического героя, с которым он вспоминает ушедшего отца, резонирует с горечью автора, вспоминающего о стране, «которой больше нет»...
Многие читатели, как и я, не сразу увидят эту связь, но увидев её, заново оценят утерянное прошлое.
+ + +
___________________________________________________

Краткое резюме:

Обзор стихотворений участников конкурса, прошедших во 2-й тур, завершён.
Следует отметить, что в новом сезоне по сравнению с прошлым и позапрошлым годами заметно уменьшилось число работ, прошедших фильтр 1-го тура. Полагаю, что основная причина этого кроется в том, что Конкурс всё более явно приобретает репутацию элитарного, и это в значительной степени «отпугивает» многих начинающих или не уверенных в успехе авторов.
А теперь готовимся к этапу выбора членами жюри лауреатов Конкурса.
Успеха вам, поэты…