Игорь Царев - Пятая Стихия

Форум
Текущее время: 22 авг 2017, 03:28

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 04 авг 2017, 16:08 
Не в сети

Зарегистрирован: 09 ноя 2013, 14:15
Сообщения: 69
ЛИТЕРАТУРНЫЙ ОБЗОР КОНКУРСНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ФИНАЛИСТОВ
ПОЭТИЧЕСКОГО КОНКУРСА «ПЯТАЯ СТИХИЯ-2017»



От литературного обозревателя


Итак, завершен поэтический конкурс Международной премии имени Игоря Царева «Пятая стихия»-2017.
Определены участники финала. На этот раз их пятнадцать:

П – 1410 Колесник Любовь - Тверь----------------74
П – 1411 Акимов Геннадий – Курск----------------79
П – 1454 Босина Евгения – Израиль----------------65
П – 1483 Кривонос Сергей – Украина--------------65 
П – 1504 Сешко Олег – Беларусь------------------70
П – 1511 Дьяков Сергей – Кемерово---------------66 
П – 1524 Бахтан Вероника – Крым, Феодосия-------72
П – 1531 Смирягина Клавдия – С-Петербург--------77
П – 1537 Литвишко Владимир – Ессентуки----------67
П – 1541 Брагин Никита – Москва -----------------75
П – 1613 Соболев Александр – Ростов-на-Дону-----76
П – 1620 Иваницкий Евгений – Моск.обл. Фрязино---65
П – 1621 Флярковская Ольга – Москва--------------88 
П – 1622 Алисов Александр – Москва--------------65
П – 1623 Скоробогат Виктор – Москва-------------66

Имя победителя пока не названо, ведь оно зависит не только от суммарного балла после второго тура.
Жюри предстоит еще раз оценить конкурсные работы финалистов, ознакомится и с другими их произведениями. Возможно, после этой кропотливой работы расстановка сил в финальной таблице и изменится.
Но последнее слово – за Учредителем, и это слово он скажет 11 ноября 2017г.
На настоящий же момент финальный список без сомнения возглавляет Ольга Флярковская (Москва), с чем хочется ее от души поздравить. Результат вполне заслуженный.
Но это по баллам. А в творческом отношении шла очень напряженная борьба. Конечно, запомнились и другие участники конкурса (на всех его этапах). И, вероятно, у тех, кто внимательно следил за ходом турнирной борьбы, есть и свои фавориты.
Что касается общего уровня этого сезона, он был в высшей степени достойным.
«Тематический» подход при задании творческого направления конкурса вновь оправдал себя. Авторы откликнулись на него, поддержали своими произведениями и справились с поставленной задачей. Особенно это наглядно видно по стихотворениям финалистов.
Причем нельзя не отметить, что при всем этом они заметно отличаются образно и стилистически. У каждого из них свое запоминающееся «лицо».


Обзор конкурсных произведений финалистов

Свои предпочтения я уже обозначил на предыдущем этапе. Так что повторяться не стану.
А вместе с вами попробую еще раз вчитаться в представленные тексты.

П – 1410

Я БУДУ СНОВА
 
Я буду снова. Как-нибудь потом.
Я буду. Завтра или послезавтра,
родившись снегом, деревом, котом,
весенним ветром, заревом, базальтом —
я буду, но ни слова не скажу,
не напишу и буквы все забуду.
Я семечко, летящее в межу,
смиренно покорившееся чуду.
Я то, что не записано в тетрадь,
не издано, не проклято, не стерто.
(Не существует — незачем стирать.)
Я тонкая трепещущая хорда,
протянутая с неба до земли, —
я и была такой, но кто б заметил…
Смотрите, в расцветающей дали
я снова есть.
Я облако.
Я ветер.

В обзоре второго тура это стихотворение было охарактеризовано так:
«Завораживающая эмоция текста, исполненного образно и выразительно…».

И в самом деле. Ощущение полноты существования в непрерывном его видоизменении.
Захватывающий калейдоскоп состояний души и ее непрерывной самоидентификации.
«Я семечко, летящее в межу…»;
«Я то, что не записано в тетрадь…»;
«Я тонкая трепещущая хорда».
И при этом неистребимая и неотменимая надежда, и вечное упование:
«Я буду снова. Как-нибудь потом…».
Это и есть подлинная вера.
И просто вера.
В чудеса ли, в перевоплощение ли душ.
А лучше всего определить все это как жизнь живого человека.
И поэта, сумевшего облечь такие неуловимые чувства в точные слова.
 
 
П – 1411
 
НАПЕВЫ ЛЯ МИНОР
 
Речь состоит из горечи и хрипа,
а пение — из громкой пустоты;
нам в клюве принесли немного гриппа,
тельца свернулись, жалобы просты.
Казалось, мы почти её достигли —
земли, где рай цветёт в урочный час,
но чудища в тени ветвистых библий
на подступах вылавливают нас,
как ребятню, затеявшую прятки
в бедламе постоялого двора:
ку-ку мадам, у вас гнездо на шляпке,
там кто-то снёс три пушечных ядра,
а вы, месье, шутили столь неловко,
что пополам сломались на ходу...
"Бог справедлив, умна боеголовка" —
изрек один учёный какаду.
Философы, художники, поэты,
ночной дудук скорбит, и потому
рисуйте нам красивые портреты
эпохи, захлебнувшейся в дыму,
скудельный мир — комок слюны и грязи,
где скорпионы выползли из нор,
где прочно сплетены арабской вязью
песчаные напевы ля минор.
Мы, сорок лет жующие в пустыне,
поющие в терновом словаре,
колючей безголосицей простыли
и до земли, и соль земли, и ре,
и реквиемы чёрных незнакомцев,
заполонив немеющий ландшафт
водою мёртвой взорванных колодцев,
угробят слух и зрения лишат.

Предварительная характеристика: «Пусть этот текст не отвечает на заданный вопрос впрямую, лишь опосредовано. Но делает это столь поэтически мощно, что заслуживает…».

Текст полностью соответствующий своей самохарактеристике, выраженной его первыми строками:
«Речь состоит из горечи и хрипа,
а пение — из громкой пустоты…».
Таков он и есть, и в этом его своеобразная и слегка шершавая привлекательность.
И разворачивается далее зримая картина мира во всей своей неочевидной (и очевидной) сложности и противоречивости.
«…рай цветёт в урочный час,
но чудища в тени ветвистых библий
на подступах вылавливают нас…».
О чем «ночной дудук скорбит»?
И что выдудит?
Разве что:
«Бог справедлив, умна боеголовка».
Можно считать и так, и этак.
И в результате:
«Мы, сорок лет жующие в пустыне,
поющие в терновом словаре,
колючей безголосицей простыли…».
Надежды практически нет.
Или все-таки еще есть?
Может, на стихи, которые говорят об этом.
И так говорят.
Кто знает…


П – 1454

           * * *
 
Когда придут большие холода,
А мы, конечно, будем не готовы,
Что нас спасёт от холода тогда?
Какое нас тогда согреет слово?
Когда метели выстудят наш дом,
Ничьим дыханьем больше не согретый,
На чей огонь во тьме мы побредём?
Кто нам с крыльца фонариком посветит?
Когда придёт Великая Зима,
Да так придёт, чтоб навсегда остаться,
Я разбираться буду с ней сама –
Не всё же ей со мною разбираться!
Накину плед, на пальцы подышу,
В который раз скажу себе: «Не бойся!»
И, если сил достанет, опишу
Великой стужи признаки и свойства,
Чтоб понял всяк, настигнутый Зимой,
Какое ей, Зиме, угодно слово,
Чтоб в холода идущий вслед за мной
Не так страшился холода большого.
Но кто же тот, кто в сумерках густых
Встречает – на крыльце ли, у колодца?
Не знаю... Разглядеть его черты
Мне из-за слёз никак не удаётся.

Первое впечатление: «Автор не зря принял участие в конкурсе и внес в него свою лепту…».

Похоже, о чем бы ни говорил поэт, все для него базируется на слове.
Даже когда настигают вселенские катастрофы или беда приходит в его дом:
«Когда придут большие холода,
А мы, конечно, будем не готовы,
Что нас спасёт от холода тогда?...».
Одна надежда и упование. И сомнение:
«Какое нас тогда согреет слово?».
И снова и снова приходится вступать в извечное противоборство:
«Когда придёт Великая Зима,
Да так придёт, чтоб навсегда остаться,
Я разбираться буду с ней сама…».
Со словом наперевес. Конечно, хочется верить, что возможности и могущество поэтического слова беспредельны.
«…если сил достанет, опишу
Великой стужи признаки и свойства».
Достанет ли? Каков будет исход этой, в общем-то, неравной схватки?
«Не знаю… Разглядеть его черты
Мне из-за слёз никак не удаётся».
Не настал еще час узнать и понять все до конца.



П – 1483

ВАСИЛЬКОВОЕ ПОЛЕ, ТРОПИНКА И ВЕТЕР ШЕРШАВЫЙ…
 
Васильковое поле. Тропинка. И ветер шершавый.
 Паутинка сединки тревожно дрожит на виске.
 И ползет муравей по своей муравьиной державе,
 А потом по моей утомленной работой руке.
  
Отчего ж ты, храбрец-муравей, так беспечно рискуешь,
 Вот укусишь меня, и прихлопну тебя сгоряча.
 И никто не заметит такую потерю простую,
 Нам ли, людям большим, небольших муравьев замечать?
  
Вот укусишь, и сразу окончится век твой недолгий.
 Страшный зверь — человек, но тебе, видно, страх не знаком,
 И толкает вперед вечный зов муравьиного долга,
 Без которого не был бы ты никогда муравьем.
  
Люди тоже чуть-чуть муравьи на огромной планете —
 Мы вгрызаемся в мир, в суете бесконечной живем.
  Посреди васильков, посреди скоротечного лета,
 Понимаешь, что жизнь — изначальное счастье твое.
  
Вот пополз и второй муравей, презирая опасность,
 По уставшей руке. И подумалось грустно сейчас,
 Что среди муравьев есть какое-то крепкое братство,
 Но не встретишь подобного братства, увы, среди нас.
 
 Каждый сам по себе посредине занудного быта,
 Каждый сам по себе, оттого и на сердце тоска.
 Есть среди муравьев единящие накрепко нити,
 Ну, а нам единящие нити — веками искать.
  
Поле. Небо. Заря. Запах скошенных трав освежает.
 Золотится простор. Снова щелкнул вдали соловей.
 И ползет муравей по своей муравьиной державе,
 И не знает, что он — лишь частичка державы моей.

Ранее было сказано: «Текст представляется излишне многословным и не слишком сконцентрированным на главном».

Безусловно, в этим стихотворении есть заслуживающие внимания и по-настоящему поэтические фрагменты. Но значительная часть его сентенций выглядит достаточно очевидными. Такие как:
«Нам ли, людям большим, небольших муравьев замечать?»;
«И толкает вперед вечный зов муравьиного долга…».
Или:
«среди муравьев есть какое-то крепкое братство,
 Но не встретишь подобного братства, увы, среди нас».
Но все же общая горьковато-печальная тональность текста вызывает душевный отклик у самого скептически настроенного читателя.
«Люди тоже чуть-чуть муравьи на огромной планете…»;
«…нам единящие нити — веками искать…».


 П – 1504

ЛЁТЧИЦА
 
Тесно собаке в комнате, в старом промозглом хосписе.
Голуби в лунном омуте песни поют о космосе,
Мухи влетают в форточку: «Хай» тебе от поклонников!»
Ангелы чешут мордочки, сидя на подоконниках.
Смотрит на всех растеряно, зависть во взгляде вышита.
Кажется - не растение, а не взлетишь повыше-то!
В ухе свербит высотами, хочется в небо коршуном.
Пчёлкой жужжать над сотами тоже ей не положено.
«Кто он великий выдумщик, "Главный над эскадрильями?"
В хоспис его бы вытащить, вдруг нарисует крылья мне.
Боль заберёт нечаянно (счастье когда-то было ведь).
Ноги вернёт хозяину, дело за малым – выловить!
Значит, прорваться к выходу, лапы в пути изнашивать.
Ангелы с жиру пыхают, вот бы хлебнули с нашего -
Толстыми стали, ленными! Эх, проморгали прошлое…
Нынче-то здесь, за стенами, служба им стоит дёшево.
Чёрт с вами, спите, толстые. Вам не поднять хозяина.
Помню, бежала вёрстами, в небо смеялась, лаяла…
Таял хозяин куполом, белой снежинкой ласковой;
В зиму летели кубарем, резали снег салазками,
Падали в реку буйную, шторм побеждали аховый,
Пели под шестиструнную, чай разбавляя сахаром.
Ангелам было весело, резвыми были, жаркими.
Двадцать второго вечером в пух разодрались ангелы,
Сгинули той же полночью. Не было двое суток их.
Скоро пять лет исполнится случаю с парашютами…
Спят, не летают год уже. Крылья примерить хочется.
В самую пору, то-то же! Станет собака лётчицей.
Тссс, погодите, что-то здесь… что-то не очень правильно…
Спите, не будьте жмотами. Ноги бы для хозяина».
Над перелеском, хатами, над одинокой хижиной
Выла стихи хвостатая, верная, тёмно-рыжая,
Жалась к больному, гордому, грела крылами пыльными.
Сказку слагал за городом "Главный над эскадрильями"

Краткое предварительное резюме: «Текст, на мой взгляд, достойный финала».

Захватывающее повествование. О жизни, разломившейся пополам. От лица верного пса, который все понимает и чувствует не хуже человека. Тем более ангелов.
И бьющее наотмашь название: «Летчица».
Дальше только цитаты.
«Тесно собаке в комнате, в старом промозглом хосписе»;
«Ангелы чешут мордочки, сидя на подоконниках…»;
««Кто он великий выдумщик, «Главный над эскадрильями?»
В хоспис его бы вытащить, вдруг нарисует крылья мне.
Боль заберёт нечаянно (счастье когда-то было ведь).
Ноги вернёт хозяину…»;
«Ангелы с жиру пыхают …
Толстыми стали, ленными! Эх, проморгали прошлое…
Нынче-то здесь, за стенами, служба им стоит дёшево…»;
«Помню, бежала вёрстами, в небо смеялась, лаяла…
Таял хозяин куполом, белой снежинкой ласковой…»;
«Двадцать второго вечером в пух разодрались ангелы,
Сгинули той же полночью. Не было двое суток их.
Скоро пять лет исполнится случаю с парашютами…»;
«Спят, не летают год уже. Крылья примерить хочется.
В самую пору, то-то же! Станет собака лётчицей…»;
«Над перелеском, хатами, над одинокой хижиной
Выла стихи хвостатая, верная, тёмно-рыжая,
Жалась к больному, гордому, грела крылами пыльными.
Сказку слагал за городом «Главный над эскадрильями»…».
Только и остается, что бесконечно повторять:
«Кто он великий выдумщик, «Главный над эскадрильями?».


П- 1511
 
ВСЕ ЧАЩЕ НЕ МОЛЮСЬ, А ВОРОЖУ
 
Из всех искусств я выберу одно –
Скрестив уток тоскливости весенней
С основой чувств и самоосмыслений, -
Словами ткать ночное полотно.
В котором зримо:
Почек скорлупа
В сплошной тиши расщёлкнется сверчками
И разожмутся листья кулачками
В густой воде,
Где плавает крупа
Икринок млечных, квантовых мальков.
И телескопы вертят звездоловы
В своих руках
В предчувствии улова.
И шевелятся перья облаков.
Заря царапнет матовый винил.
Обмажет ранку ранняя зелёнка
И, в воду капнув,
Вытянется плёнкой
И разрастётся в загородный ил
На мачтах веток, днищах земляных,
В полях озимых, в трюмах парниковых.
И пенье рыб
Проникнет в сон суровый
И расцветёт в наличниках резных…
Когда тепло достигнет глубины,
То расцветёт над ней кристальный лотос.
И белый свет
На многослойный Логос
В нём распадется –
Станут дни длинны.
И сплетены опять в узле одном.
В быту сермяжном, в облачном эфире,
В полуденном или подлунном мире,
Который смотан звёздным полотном…

Предварительный вывод: «Самоопределение («Словами ткать ночное полотно…») полностью применимо к этому тексту. Поставленная задача выполнена. И результат впечатляет…».
Действительно автор, начиная свой творческий поиск «Из всех искусств я выберу одно», принимает правильное решение «Словами ткать ночное полотно». И реализует его успешно и выразительно. Рисуя на редкость живописную и всеобъемлющую картину быта
и бытия. Не стану перечислять всех удачных находок и отрадных образных воплощений. Только несколько цитат.
«Скрестив уток тоскливости весенней
С основой чувств и самоосмыслений…»;
«И телескопы вертят звездоловы…»;
«Заря царапнет матовый винил…»;
«И пенье рыб
Проникнет в сон суровый
И расцветёт в наличниках резных…»;
и т. д.

Так и тянет разделить с автором его впечатляющие видения и приобщить свой взгляд к зоркости его поэтического зрения.

П – 1524
МИНУТА
 
Прячутся мальчики в старых книгах, в тусклых открытках "Восьмого ма..."
В пульках свинцовых, монетках, нитках. Как незаметно пришла зима!
Тащится туша пешком по лужам, палка о камни - скирлы-скирлы.
Ужин не нужен, и дом не нужен, разве в кровати считать углы,
Прятаться куклой под одеялом, гладить обои, скрести узор.
Стал отработанным матерьялом, шлаком, отходом, позор, позор!
Буки крадутся к забытой зыбке, серые волки падут на грудь.
Мальчик, ты слышишь? Играй на скрипке, выйди из тени, останься, будь!
Ты, шестилетний, с песком в кармане, видишь, твой мячик упал в Неву.
Ежели Таня тебя поманит - прячься от Тани, сиди во рву.
Вот тебе корка и сахар сладкий. Вот от отца полтора письма.
Вот от бабули чулок с заплаткой. Мама исчезла восьмого ма...
Ты уцелеешь. Забудешь голод. Вырастешь сильный и молодой.
Чуешь - в тебя прорастает город, серым гранитом, густой водой.
Скрипка останется в бывшей детской. Крошится желтая канифоль.
Мальчик, уже никуда не деться - только по нотам, на страх и боль.
Только минута и я не стану. Ты, шестилетний, живи пока -
Струнным квартетом, зерном каштана.
Камешком
В клапане
Рюкзака...

Трудно было сдержаться в предыдущем комментарии: «Очень уверенный и продуманный текст. Вызвавший у меня пока самый сильный душевный отклик…».

Стихи, в которых нет ничего лишнего. Только уникальные и неотразимые детали. История, соединяющая времена не столь отдаленные, но иногда уже слабо душевно различимые. И не дающая им кануть в бездну памяти. Оставляющая неизменно в сердце. И повторяющаяся снова и снова.
«Прячутся мальчики в старых книгах…», но «Как незаметно пришла зима!...».
Прошла жизнь и пришла старость, ее крайний рубеж:
«Ужин не нужен, и дом не нужен, разве в кровати считать углы,
Прятаться куклой под одеялом, гладить обои, скрести узор.
Стал отработанным матерьялом, шлаком, отходом, позор, позор!».
А детство еще совсем рядом на расстоянии протянутой руки!
«Мальчик, ты слышишь? Играй на скрипке, выйди из тени, останься, будь!
Ты, шестилетний…».
Накатывается беспощадное время:
«Вот от отца полтора письма…
Вот от бабули чулок с заплаткой. Мама исчезла восьмого ма...».
Кажется, все удалось преодолеть, повезло больше чем другим:
«Ты уцелеешь. Забудешь голод. Вырастешь сильный и молодой…».
Но ничего не остановишь и ничего не вернешь. Остается только вспоминать и наблюдать с далекого берега.
«Скрипка останется в бывшей детской…
Мальчик, уже никуда не деться…».
Последнее завещание (самому себе?):
«Только минута и я не стану. Ты, шестилетний, живи пока…».
И потрясающий образ:
«Камешком
В клапане
Рюкзака...».
Минута почти миновала, разве что осталось несколько секунд.
Нет слов, одни слезы…
И ведь автору надо было все так прочувствовать и так угадать.
Еще задолго до собственного конца.

 
П -1531
 
О ВОДЕ
 
Когда покорно стонут провода
в объятиях метели сизокрылой,
молчит и крепнет стылая вода,
которая про речь и бег забыла.
Довольно бы ладонного тепла,
набухшей пухом почки краснотала -
и вспомнится, как пела и плыла,
зачем на эту землю с неба пала.
Слоится блинной стопкой за окном
густой желток февральского заката.
Спит под стрехой капели метроном.
А поздний вечер входит виновато,
и ты опять растапливаешь печь,
чей жар отогревал нас не однажды.
А марту – быть, и талой влаге - течь,
пока хоть в ком-то сохранилась жажда.

Ранее было отмечено «…достойный текст, точный в деталях и интонациях».

И в самом деле, очень достойный, сдержанный и емкий. А вода символ жизни, которая без нее невозможна и почти полностью состоит из нее. Во многих смыслах. И в разных состояниях.
«…в объятиях метели сизокрылой,
молчит и крепнет стылая вода,
которая про речь и бег забыла…».
Но
«Довольно бы ладонного тепла…
и вспомнится, как пела и плыла,
зачем на эту землю с неба пала».
И пока
«Слоится блинной стопкой за окном
густой желток февральского заката.
Спит под стрехой капели метроном…».
Прочитайте этот лаконичный текст – в нем много интересного и значительного.
И убедительный финал:
«А марту – быть, и талой влаге - течь,
пока хоть в ком-то сохранилась жажда…».


П – 1537
 
МОЖЕТ, ВСТРЕТЯТСЯ ГРИБЫ ПОУТРУ…
 
Опрокинулся небесный чертог. Над водой едва видны берега.
Плещут волны о подгнивший порог. Чешут лоси о деревья рога.
Стылым камням холода нипочём. Не страшны им ни туман, ни мороз.
Коль запасся к этим дням первачом, то не вешай в огорчении нос.
Здесь до гор, как говорится – рукой! Хоть топи, хоть не топи, всё - в сквозняк.
Дождь прошёл. Царит в округе покой. Даже лай не долетит от собак.
Летом, в лодке порыбачить бы смог - жаль, нахохлившись застыла, мокра.
Надоевший интернет, словно смог, – сброшен осенью в мои вечера.
Чай согрел из подвернувшихся трав. Покурил на склоне дня табачок.
Прав был в жизни, или в чём-то не прав? Ни к чему перебирать. Всё, молчок!
Кот, свернувшись, спит - и морду прикрыл. Мышковать, видать, устал по ночам.
Не поев, прилёг у печки, без сил. Только уши по привычке торчат.
На заброшенном посту мы одни. Никого сюда "взашей" не пригнать.
Уплывают однобокие дни. Им вослед течёт с небес благодать.
Ни уехать, ни уйти никуда. Поезда и самолёт не про нас.
Ломит зубы ледяная вода. Дарит музыку в приёмнике джаз.
Стены елей, поздней ряски панно, для медведя приготовлен жакан.
То грустишь, то беспричинно смешно. Чуть мерцает позабытый экран.
Так и тянется заброшено год. Незатейливую цедишь игру.
Может, смена через месяц, придёт... Может, встретятся грибы поутру...

Предварительная характеристика: «Умиротворенный и одухотворенный текст».

Обстоятельное и подробное, но при этом ничуть не надоедающее повествование. И не слишком часто встречающиеся перепады привычного настроения только работают на общее впечатление.
Например:
«Надоевший интернет, словно смог, – сброшен осенью в мои вечера…»;
или
«Ломит зубы ледяная вода. Дарит музыку в приёмнике джаз…».
А так все знакомо и привычно:
«Стены елей, поздней ряски панно…»;
и даже «…для медведя приготовлен жакан».
Чего вообще суетиться: «Уплывают однобокие дни. Им вослед течёт с небес благодать».
В таком состоянии высокого стоицизма и находит душа свое успокоение:
«Может, смена через месяц, придёт... Может, встретятся грибы поутру...».
Так что и мне захотелось в тишь, в тайгу. Хоть на время.



П – 1541
 
РОЖДЕННЫЙ ДВАЖДЫ
 
Все время слышу, как вокруг твердят,
что плохо все, что жизнь не удалась,
и некто, полувыбрит и поддат,
клянет погоду, родственников, власть, –
все, что припомнит, разве только Бога
не упомянет (он же атеист!),
и все никак не вырулит к итогу,
зануден, пустословен, голосист…
Угадываю жадное желание
иметь в запасе жизнь, а лучше две,
прожить одну, а дальше – знать заранее
все прикупы (и джокер в рукаве!).
Желанье знать таблицу лотереи,
листы вакансий, ценовой разброс,
исчислить все и разрешить скорее
квартирный или половой вопрос.
Но, выслушав, я снова промолчу,
и свой секрет, как робкую свечу
ладонями от сквозняка закрою.
Не по плечу мне, да и не хочу
в распивочной разыгрывать героя.
Ты знаешь, я живу не в первый раз,
я мог бы целый год плести рассказ
о людях, знаменитых и не очень,
о городах, державах и эпохах,
включая все, что льется между строчек,
все капли, растворенные в потоках
прожитой жизни. Тот бесценный опыт,
казалось мне, способен уберечь
мои пути, дела и даже речь
от всех невзгод, пожаров и потопов…
Но отчего же, помня каждый шаг,
я повторяю прежние ошибки,
шагаю неуверенно и зыбко,
смотрю не там, и делаю не так?
Я вновь теряю дорогих друзей,
и в горькой ссоре расстаюсь с родными,
и, словно варвар, заплутавший в Риме,
иду в Макдоналдс, миновав музей…
Ступаю на знакомую тропинку,
и через миг – в неведомом краю…
Произношу молитву без запинки,
а после – продаю и предаю…

Мое предварительное мнение «…присутствие этого текста во втором туре будем рассматривать, скорее, как аванс».
А жюри оценило его достаточно высоко. И с ним не поспоришь.

Пусть лирический герой и предстает не в слишком симпатичном обличии:
«… некто, полувыбрит и поддат…
… никак не вырулит к итогу,
зануден, пустословен, голосист…».
И желания его просты и понятны:
« …знать таблицу лотереи,
листы вакансий, ценовой разброс,
исчислить все и разрешить скорее
квартирный или половой вопрос».
А вот следующий поворот сюжета (воображения) заслуживает внимания:
«…и свой секрет, как робкую свечу
ладонями от сквозняка закрою…
Ты знаешь, я живу не в первый раз,
я мог бы целый год плести рассказ
о людях, знаменитых и не очень,
о городах, державах и эпохах…».
Вот это-то понятно и близко. Я и сам так постоянно поступаю.
Но последующая история у меня большого интереса не вызывает.
Вплоть до итогового резюме:
«Произношу молитву без запинки,
а после – продаю и предаю…».
Хотя, пожалуй, автор излишне самокритичен по отношению к себе.
К нам.


П – 1613

* * *

«Если не будете, как дети…»

Забыл о тусклых, его – запомнил.
Он был недлинный.
…Как будто – день, и на ум пришло мне
идти долиной.
По палой хвое, по мягким тропам,
не знавшим пала,
и по полянам с густым сиропом
нога ступала.
Мело пыльцой над лесной округой,
беспечной силой
сияло небо и по заслугам
наградой было.
Горбатый корень, валежник влажный,
резные лозы –
всё отзывалось на эту жажду
мгновенной грёзой,
то муравьями, то муравою
ступней касалось,
плелось желанием и мечтою…
Опять казалось,
что спелым будущим день наполнен,
как рот – малиной,
и жизни полдень! Чуть-чуть за полдень
перевалило,
где сытно пахнет с корзинкой в рифму
грибной мицелий,
кораблик солнца минует рифы,
чудесно целый,
струится, светится напоследок
спиральным светом,
и хмель по вантам то так – то эдак,
то там – то этам…
Одушевлённый и каждой частью
во мне продлённый,
он знал, как лёгок, красив и счастлив
полёт подёнки,
он был любовным напитком лета
и аналоем,
он звал ребёнка, он ждал привета,
он пах смолою,
корой сосновой оттенка чая,
лесным левкоем…
Он жил единым своим звучаньем,
своим покоем.
Недолгий, он дорогого стоил.
На белом свете
мы были – целым, нас было – двое,
и с нами – Третий.

Ранее был сделан следующий вывод: «Очень прочувствованный и чрезвычайно живописный текст».

Очень понравилось общее настроение текста. Настроение упоения и слияния. С природой, с миром, с самим собою. С Богом, наконец.
Выхвачу из общего полотна самые и выпуклые и яркие мазки.
«Забыл о тусклых, его – запомнил…»;
«По палой хвое, по мягким тропам,
не знавшим пала,
и по полянам с густым сиропом
нога ступала…»;
«Мело пыльцой над лесной округой,
беспечной силой
сияло небо и по заслугам
наградой было…»;
«…то муравьями, то муравою
ступней касалось,
плелось желанием и мечтою…»;
«…и жизни полдень! Чуть-чуть за полдень
перевалило…»;
«…где сытно пахнет с корзинкой в рифму
грибной мицелий,
кораблик солнца минует рифы…»;
«…и хмель по вантам то так – то эдак,
то там – то этам…»;
«…он был любовным напитком лета
и аналоем,
он звал ребёнка, он ждал привета,
он пах смолою…»;
«Он жил единым своим звучаньем,
своим покоем…».
И одухотворенный финал:
«На белом свете
мы были – целым, нас было – двое,
и с нами – Третий».


П – 1620

ПОПЫТКА ОГЛЯНУТЬСЯ

Колеблется пламя, дрожит, угасая,
Свеча затухает… Займётся ль другая?
И что же запомнилось, что же осталось?
Был шарик воздушный, надежда и жалость,
Мишень паутины и тонкие струны
Над пентаграммами пыльных петуний,
Июнь первых ягод и дачного чая,
Июнь, что сломался, как ветка сухая…
Шатается память, ведь ей не по силам
Обратный отсчёт, возвращенье к могилам,
Тот запах лекарств и молчанье кукушек,
Кардиограмма еловых верхушек.
Слоняется память в толкучке больницы,
Она не забыла угрюмые лица.
Не тешься надеждой, не жалуйся другу:
Несчастье – кругами, несчастье – по кругу…
Так дайте мне время! Забуду о яме.
Трава эту глину скрепляет корнями,
Скрепляет – не может. Стою в чистом поле 
С душою озябшей, а глина глаголет…       
Но были не только несчастья, больница.
Я видел другие, счастливые лица,
Улыбку мальчишки на площади скучной,
Взлетающий в небо шарик воздушный.
Был в храме гудящем огонь нисходящий,
Огонь нисходящий над жизнью пропащей.
Дыхание Бога, дыханье любимой,
Движение жизни неизъяснимой…  

Предварительная формулировка: «Текст дарует утешение и надежду».

Всем нам сполна достается тягот и испытаний. Вот и ЛГ этого стихотворения немало изведал на своем веку.
«И что же запомнилось, что же осталось?».
Все перемешалось, как и в любой долгой жизни.
«Был шарик воздушный, надежда и жалость»;
«Июнь первых ягод и дачного чая,
Июнь, что сломался, как ветка сухая…»;
«Тот запах лекарств и молчанье кукушек,
Кардиограмма еловых верхушек…».
И вместе редкие, но потому так запомнившиеся радости:
«Но были не только несчастья, больница.
Я видел другие, счастливые лица,
Улыбку мальчишки на площади скучной,
Взлетающий в небо шарик воздушный…».
И окончательный итог, финальная формула:
«Был в храме гудящем огонь нисходящий,
Огонь нисходящий над жизнью пропащей.
Дыхание Бога, дыханье любимой,
Движение жизни неизъяснимой…».
Что еще может утешить в скорбях человеческих?  


П – 1621
 
ЛЕТОМ 16-ГО
 
Зной отпылал, и так прозрачен
Подсохший августовский сад.
Виднее стали стены дачи,
Окна решетчатый оклад,
Качели с узкою дорожкой,
Забор, смородины кусты,
Державный взгляд соседской кошки
С чердачной пыльной высоты,
Мои зачитанные книги,
Слегка продавленный диван...
Все тектонические сдвиги,
Экономический обман,
Теракты, войны, гарь бомбёжки
И чей-то пасмурный вердикт,
Что ветер нынешней делёжки
Раздует бурю впереди.
Угрозы тайной постоянство
В соседстве цифр календаря,
Столетней распри окаянство
Вокруг последнего царя.
Виднее плод в утробе века –
Иона в чреве у кита,
Вся беззащитность человека
На фоне Божьего креста,
Мои неловкие попытки
Найти в душе покой, уют...
Непрочные живые нитки,
Которыми надежды шьют.
Стеклярус призрачных иллюзий,
Стаккато бусин дождевых...
Весь этот летний ол инклюзив –
Миф для сегодняшних живых.
Кривые петли у калитки,
Неровность плитки у крыльца,
Немая музыка в избытке –
Шкаф партитурный у отца...
Неоценимость передышки,
Блаженства летнего волна –
Его недолгие излишки
Уже освоены сполна.
Ах, эта летняя приватность
Простого дачного житья!..
Неповторимость, невозвратность,
Незащищённость бытия.

Стихотворение запомнилось: «Очень объемный текст, включающий в себя и выразительные приметы нашего времени, и вневременные порывы и скитания человеческой души. Заслуживает самого пристального внимания».
А у жюри оно вообще безусловный фаворит.

И правда, нельзя не отметить прозрачный рисунок письма и благородную сдержанность поэтического изъяснения. Включающее в себе столь многое. Только, уединившись в дачной тиши, ЛГ находит в себе проницательную силу осмысления всего происшедшего и происходящего. С миром и с собой. И с собой в мире.
Летом шестнадцатого предпереломного года.
«Зной отпылал, и так прозрачен
Подсохший августовский сад…»;
«Державный взгляд соседской кошки…»;
«Мои зачитанные книги…»;
«Все тектонические сдвиги…»;
«Столетней распри окаянство
Вокруг последнего царя…»;
«Виднее…
Вся беззащитность человека
На фоне Божьего креста…»;
«Весь этот летний ол инклюзив –
Миф для сегодняшних живых…»;
«Немая музыка в избытке…»;
«Блаженства летнего волна…».
И неизбежно следующее из этой всепоглощающей панорамы неотразимое ощущение:
«Ах, эта летняя приватность
Простого дачного житья!..
Неповторимость, невозвратность,
Незащищённость бытия».
Именно! Так и только так!


П – 1622

ПОЭТ ВНЕ ВРЕМЕНИ ЖИВЁТ...
 
Поэт вне времени живёт,
Вне липкой темени.
Поэта время жёстко бьёт
Клюкой по темени.
Наука эта тяжела,
Не всякий выстоит,
И он уйдёт, не помня зла,
Тропой росистою.
Ведь суть поэтова ина -
Дитя беспечное,
С ним речь в ночи ведут луна
И небо вечное.
Он горстью пьёт из родника,
Что за деревнею,
И были слышит сквозь века,
Напевы древние.
По сердцу жить, не по уму,
В тиши, в прорухе ли,
И горше горького ему
Слеза старухина,
И нищета родной земли,
И запустение,
И храм всё видится вдали -
Маяк спасения...
 
И не дано ему узнать
Душою чуткой,
Кому Господь дозволил стать
Своею дудкой.
 
Предыдущая оценка: «Многие тексты второго тура выглядят вполне достойно. И этот тоже».

Об участи поэта, который
«вне времени живёт, вне липкой темени».
Так уж ему предначертано. И он следует этой своей извечной стезей.
И сердце его всегда открыто окружающему миру:
«С ним речь в ночи ведут луна…»;
«И были слышит сквозь века…».
Готовое откликаться на любые зовы:
«По сердцу жить, не по уму…»;
«И горше горького ему
Слеза старухина…»;
Надеждой на этом пути (на всем его протяжении и в самом конце)
«…храм всё видится вдали -
Маяк спасения...».
Нужно просто делать, что должно. В полную меру своих сил и таланта. Не думая о награде ли, вознаграждении…
«И не дано ему узнать
Душою чуткой,
Кому Господь дозволил стать
Своею дудкой».
                 
 
 П – 1623

  
ГУЛЛИВЕРЫ
 
Да поможет нам бог
в одиночку тащить корабли
по колено в воде,
без любви,
без надежды
и веры...
если мы до сих пор
удержать их канаты смогли –
это значит, что мы,
слава богу,
еще гулливеры.
И куда б ни забросил
с тобою нас Джонатан Свифт,
и куда б он ни вёл,
наши судьбы вконец перепутав –
у него во дворце
постоянно курсирует лифт
из страны великанов
и до страны лилипутов...
Не читая роман,
мы попали с тобой в переплёт,
и казалось бы – чушь,
но закручен сюжет не на шутку –
мы с тобой гулливеры,
и кто же теперь нас поймет:
я влюблён в великаншу,
а ты полюбил лилипутку!
И похоже, никак –
ни тебе и ни мне –
никому,
в вековую нетленку
вот так без согласия канув,
нам с тобой не обняться
в масштабе один к одному:
ты – в стране лилипутов,
а я – я в стране великанов...
Посему да поможет
Господь нам тащить корабли,
в одиночку тащить,без любви,
без надежды и веры...
Если мы до сих пор
удержать их канаты смогли –
это значит, что мы,
слава богу,
еще гулливеры!

Ранее было сказано: «Любовь устанавливает свои масштабы. И в жизни, и в творчестве».

И в соответствие с этой сентенцией:
«Не читая роман,
мы попали с тобой в переплёт».
Так уж сложилось, что
«…в масштабе один к одному:
ты – в стране лилипутов,
а я – я в стране великанов...».
К тому же
«…постоянно курсирует лифт
из страны великанов
и до страны лилипутов...».
Но автор не теряет оптимизма
«…мы,
слава богу,
еще гулливеры!».
И как хочется его поддержать в этой уверенности! Коллизия, однако…


Еще раз поздравляю всех – победителей, участников, читателей, судей, организаторов – с этим праздником поэзии!
И надеюсь, что впереди нас ожидает еще много замечательных поэтических встреч!

Владимир Гутковский


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 05 авг 2017, 18:10 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 май 2015, 14:26
Сообщения: 3
Откуда: Воронеж
Достойнейшие стихотворения. Великолепные авторы. Всех ещё раз поздравляю.

_________________
В случае нехватки денег — одалживай, Серёжа, у своего богатого внутреннего мира.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 08 авг 2017, 23:34 
Не в сети

Зарегистрирован: 02 июл 2017, 15:01
Сообщения: 3
Прочел, убиться можно. Разъясняю.

"Все время слышу, как вокруг твердят,
что плохо все, что жизнь не удалась,
и некто, полувыбрит и поддат,
клянет погоду, родственников, власть"

"СЛЫШУ", говорит ЛГ, КАК "НЕКТО, полувыбрит и поддат".
Этот "некто" не лирический герой, а персонаж, встретившийся лирическому герою...

Печально, когда тебя не понимают...

И напоследок напомню финал стихотворения, который здесь "отрезан" обозревателем -

И не спасает память от безвременья,
ведя по лабиринту в темноту,
но снится белокрылое парение
твоей любви, поющей на лету,
и каждый раз по-новому рождаясь,
она меня зовет издалека –
цветок сансары, строчка золотая,
туман, росинка, ручеек, река…

У обозревателя почему-то итоговыми стали предыдущие строчки - "продаю и предаю". Видимо, это, как и поиск лирического героя не там, тоже следствие невнимательности. Ну, ничего, бывало и хуже...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 19 авг 2017, 14:33 
Не в сети

Зарегистрирован: 02 июл 2014, 22:09
Сообщения: 2
Никита!

Приношу свои извинения, что финал Вашего стихотворения выпал из заключительного обзора.
В обзоре текстов второго этапа он присутствует в полном виде.
С которым я, без сомнения, ознакомлен.

Вероятно, в моем отзывы некоторые акценты можно было расставить и более точно и тонко.
Но получилось как получилось.

Безусловно, процитированные строки принадлежат персонажу текста.

Но и ЛГ не склонен вступать с ним в прямую полемику.
"Но, выслушав, я снова промолчу...";
"Не по плечу мне, да и не хочу
в распивочной разыгрывать героя....".

И ключевая (с моей точки зрения) реплика
"Произношу молитву без запинки,
а после – продаю и предаю…"

тоже ведь принадлежит не анонимному персонажу, а произносится от первого лица.

Но строки в финале
"...снится белокрылое парение
твоей любви, поющей на лету..."

полностью соответствуют теме конкурса и многое искупают.
Недаром члены Жюри оценили текст весьма высоко.

Ну, за взаимопонимание!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Создано на основе phpBB® Forum Software © phpBB Group
Русская поддержка phpBB